Две Ольги Чеховы. Две судьбы. Книга 2. Ольга Константиновна - Татьяна Васильевна Бронзова

познакомились, как снимали картину «Пагода» по его первому сценарию, в которой она впервые выступила как режиссер… А каким хорошим и верным другом стал он ей с тех пор! Да что ж это за год такой несчастный! Сначала Мурнау, теперь Отто… Опять Ольга рыдала, опять разрывалось от горя ее сердце. Но с Мурнау хотя бы был несчастный случай, а вот что же произошло на Курфюрстендамм? Как это понять?

– Это первая нацистская акция против евреев, но, боюсь, она не последняя, – сказал граф Соколовский, когда Ольга забежала к нему и Лоре поделиться своими страхами и горем. – Нацистская партия Гитлера набирает силу в Германии. Не удивлюсь, если вскоре они займут ведущую роль в Бундестаге.

– Ты ошибаешься, дорогой, – сказала Лора. – Я верю, что правительство наведет порядок, и такая ужасная партия убийц, как национал-социалистическая, никак не сможет стать в нашей стране ведущей.

Так же, как Лора, думали многие. Они искренне верили, что произошедшее было лишь исключением из правил и что такое больше никогда не повторится. Люди верили в человеческий разум. А Ольга долго еще не могла опомниться, представляя себе весь тот ужас, который мог бы произойти и с ней, будь она рядом с Отто в том трагическом кафе.

– Какое счастье, что я играла спектакль и приехала позже. Бог спас!

⁂

Вскоре в газетах сообщили, что зачинщики еврейского погрома осуждены на шесть месяцев тюрьмы и оштрафованы на сто марок. Арестованных было всего шестьдесят человек, но и их вскорости освободили досрочно. А между тем национал-социалистическая немецкая рабочая партия под руководством Адольфа Гитлера всё разрасталась и разрасталась, набирая силу в разных городах Германии, и уже через два года после трагического еврейского Нового года одержала-таки сокрушительную победу на выборах в парламент. Мало того, президент Германии Пауль фон Гинденбург назначил Гитлера рейхсканцлером. В тот же день, а именно 30 января 1933 года, массы штурмовиков, одетых в коричневые рубашки, прошествовали в победном марше через Бранденбургские ворота перед зданием рейхсканцелярии, а их многочисленные сторонники, высыпавшие по этому радостному случаю на улицу, пели нацистский гимн и приветствовали их, выбрасывая перед собой руки с криком «Хайль Гитлер». И опять же некоторые берлинцы, с отвращением относящиеся к нацизму, взирали на это лишь как на вульгарную уличную драму, не понимая, что это было практически последним предупреждением им. А последствия не заставили себя ждать. В ночь на 28 февраля произошел поджог Рейхстага, что было своего рода сигналом к устранению тех, кто был против прихода нацистов к власти.

– Смерть коммунистам! Смерть евреям! – кричали штурмовики СА. – Смерть всем, кто не с нами!

Всю ночь шли массовые аресты и убийства. Тюрьмы гестапо были переполнены. Объявив в Берлине закон о чрезвычайном положении, Адольф Гитлер захватил власть, тем более что президент страны фон Гинденбург был болен и не выходил из своей резиденции. Но для окончательной полноты этой власти оставалось дождаться, чтобы Гинденбург назначил его еще и своим преемником. Но этого никак не происходило. Мало того, Гитлеру донесли, что у него появились враги, мечтающие вообще скинуть его с поста рейхсканцлера, а преемником президента назначить сына кайзера Вильгельма II – принца Вильгельма Прусского.

– Эрнст Рём, за которым стоят все штурмовые бригады Германии, может поддержать Вильгельма, так как сам хочет власти, – уверял Гитлера генерал-фельдмаршал вооруженных сил Германии фон Бломберг. – И в доказательство я прочитаю вам то, что он сказал на собрании своих командиров.

Он раскрыл черную папку и достал из нее лист бумаги.

– «Гитлер не поддерживает того, чтобы мы стали главной военной силой вермахта, слившись с вооруженными силами Германии и став в их главе, – читал он, – а потому должен оставить свой пост. Мы сами сделаем свое дело! Мы сменим Гитлера у власти и захватим руководство армией. Принц Вильгельм нас поддержит».

Прочитав это, он протянул лист Гитлеру, возможно для того, чтобы тот своими глазами мог убедиться в достоверности его донесения.

– Рём опасен. Его надо немедленно убирать, – произнес Рудольф Гесс.

– И не только его самого, но и всех начальников его подразделений, – поддержал его Гиммлер. – Или мы его, или он нас!

Гитлер бегло взглянул на бумагу. Его желваки подергивались, руки сжались в кулаки, и, скомкав полученное донесение, он бросил его на письменный стол. Гитлер негодовал. Как? Рём идет против него? А он-то всегда считал его верным товарищем по партии. Ведь именно Рём со своими штурмовиками помог ему достичь должности рейхсканцлера, и Гитлер был уверен, что он поможет ему взять и всю полноту власти в Германии после смерти президента. А герцог Гинденбург был уже очень плох. Вот-вот врачи предрекали ему близкий конец, а значит, действовать необходимо было немедленно.

– Где сейчас находится Рём? – спросил Гитлер.

– На отдыхе в санатории Бад-Висзе, – произнес Гиммлер, выдвинувшись вперед. – Мы, прежде чем прийти к вам, достигли следующего решения. Надо под каким-нибудь видным предлогом собрать там в его апартаментах совещание со всем высшим руководством штурмовых отрядов и накрыть их одним ударом. Всех разом в одной зале. Если вы одобрите наш план, то мы готовы немедленно приступить к его выполнению.

Гитлер прошелся по кабинету и встал у большого арочного окна спиной к собравшимся.

– Хорошо, – произнес он после короткой паузы. – Я сам позвоню Рёму и попрошу собрать всё его высшее начальство 30 июня в одиннадцать часов утра. Предлог: обсуждение слияния его штурмовых отрядов с государственными вооруженными силами. Скажу, что лично буду на этом заседании. Подготовьте всё для захвата. Операция строго секретная. Пойдет под кодовым названием… – Гитлер на секунду задумался, глядя в окно, и, увидев маленького воробья, севшего в это время на ветку дерева, уверенно произнес: – «Колибри». Да, «Колибри». Именно так будет называться наша операция. Руководство операцией поручаю Генриху Гиммлеру.

Итак, Гитлер поверил! Поверил в готовящийся государственный переворот. А зря. Эрнст Рём никогда не пошел бы против него. Он считал Гитлера верным и истинным предводителем партии. Рём всего лишь хотел занять пост командующего всеми вооруженными силами Германии, сместив фельдмаршала Бромберга, вот тот и развернул против Рёма всю эту хитроумную интригу. Но Гитлер поверил, и на следующий же день срочно отправился в резиденцию президента.

– Господин фон Гинденбург примет вас, – сказал секретарь-адъютант, провожая Адольфа Гитлера в кабинет. – Только он очень плох. Постарайтесь его не утомлять.

Президент сидел в кресле, обложенный подушками. Скорее даже не сидел, а полулежал. Лицо его было бледным. «И впрямь немного ему осталось», – промелькнуло в голове Гитлера.

– Надеюсь, вы побеспокоили меня по важным делам? – слабым голосом спросил фон Гинденбург.