Две Ольги Чеховы. Две судьбы. Книга 2. Ольга Константиновна - Татьяна Васильевна Бронзова

– Совсем немного. Ей некогда этим вплотную заниматься, но тем не менее свои рецепты держит в секрете. Может, и вправду когда-нибудь фирму откроет. Хотя… Она совершенно не приспособлена к предпринимательству.

– Почему ты так думаешь?

– Не знаю, писала ли она тебе о своем фиаско с организацией киностудии, но это был ужасный период.

– Писала. Как я понял, партнеры ее обанкротили?

– Не просто обанкротили, а еще под ее имя взяли в банке ссуду на полмиллиона марок и скрылись в неизвестном направлении, прихватив все деньги с ее счета! Ольга была в полном отчаянии. О, это было очень страшное время.

– Вот об этом ни ты, ни Оля не писали, – расстроился Лёвушка.

– Она не разрешала. Боялась, что вы там в Москве будете излишне переживать, да и стыдилась этого своего глупого положения. Стыдилась, что дала этим двум авантюристам генеральную доверенность на ведение всех своих дел.

– Это было действительно глупо! Но как же все образовалось?

– Как в сказке! – воскликнула Лулу. – Спасибо шефу банковского дома «Штерн». Ольга побывала у него на приеме, слезно просила отсрочить погашение долга, и Штерн согласился. Но когда мы дали объявление о распродаже имущества и уже собирали вещи, чтобы съезжать с этой дорогой квартиры, он вдруг сам появился в нашем доме, встал посреди многочисленных коробок, в которые мы упаковывались, и произнес: «Сегодня еврейский праздник Йом-Кипур. В этот день все всё прощают друг другу. Вот и я прощаю вам ваш долг. Ну, а если в следующий раз соберетесь открывать свое дело, не доверяйте никому своей подписи». Сказал, протянул ей векселя и ушел. Представляешь? Мы долго с Олей не могли опомниться. Как вкопанные простояли, наверно, несколько минут. А когда очнулись, его уже и след простыл. Мы даже проверили, настоящие ли это векселя. Оказались настоящие! Полмиллиона простил! Чудеса, да и только.

– Да! – развел руками Лёвушка. – Это и вправду как в сказке.

⁂

Оля вернулась домой уже после двух часов ночи. Тихо войдя в прихожую, она скинула туфли, чтобы не стучать каблуками по полу, надела мягкие тапочки и, пройдя через гостиную, направилась к спальне. Свет в коридоре она зажигать не стала и, двигаясь на ощупь, только взялась за ручку двери своей комнаты, как внезапно ее обхватила со спины чья-то сильная рука, в то время как другая моментально крепко зажала рот. Страх пронзил ее. Она попыталась сопротивляться, но сильные руки уже внесли ее в комнату, прижали лицом к стене около выключателя.

– Тихо, – прошептал ей на ухо мужской голос. – Будешь вести себя тихо, все кончится хорошо.

Ольга замерла. Ничего. Пусть только ослабит хватку… Ольга глубоко вдохнула через нос, быстро соображая, куда лучше всего ударить противника… В пах! Конечно. В пах. От боли он растеряется, и тогда… И тут вдруг одна рука отпустила ее, зажегся свет, отпустила и вторая рука… Ольга быстро обернулась и резким движением ударила. Мужчина скорчился и застонал.

– Дура, – стонал он. – Ну и дура же ты!

Черт возьми! Перед ней стоял брат. Лёвушка!

– Сам дурак! – выкрикнула Оля. – Ненормальный! Ты что думал, я сопротивляться не буду?

– Но не до такой же степени, – продолжал стонать Лёвушка.

– А ты чего ожидал? Было бы у меня в кармане оружие, могла бы и убить.

– Не придумывай! С каких это пор ты ходишь с оружием в кармане?

– Ни с каких. Но все равно, разве можно так пугать?!

– Да? А вспомни, как ты в детстве меня пугала! Вспомни, как пришла ко мне ночью, завернувшись в белую простыню, и изображала из себя привидение. Я, между прочим, после этого даже заикался со страха несколько дней.

– Так я тогда сама была маленькой дурочкой. А ты! Взрослый человек…

Ольга склонилась над братом и участливо погладила его по спине.

– Очень больно? – жалостливо спросила она.

– Ладно, выдержу. Уже проходит, – ответил брат. – Ну здравствуй, сестричка!

– Здравствуй, – чмокнула она его в щеку. – Давно прибыл?

– Поезд пришел в одиннадцать утра.

Лёвушка аккуратно дошел до кресла у чайного столика и так же аккуратно сел в него. Было видно, что боль прошла еще не окончательно.

– Надолго? – стараясь не замечать этого, спросила Ольга.

– На три дня. У меня потом концерты в Париже. Будут исполнять мою Четвертую симфонию.

– Это здорово. Тетя Оля писала, что твои симфонии имеют в России успех. Теперь, значит, выходишь на европейский уровень?

– Да, – гордо заявил брат. – А поэт Гусев написал стихи на одну музыкальную тему, проходящую в этой симфонии. Так теперь эта тема превратилась в песню и стала самой популярной у нас в стране! Почти каждый день звучит по радио.

– Спой! – Тут глаза сестры загорелись любопытством.

– Завтра. Сыграю на рояле и спою. Сейчас нельзя. Всех разбудим.

– А ты тихо. Без рояля. Только чтобы я слышала, – продолжала настаивать Оля.

– Хорошо, – согласился Лёвушка и тихонько запел, отбивая ладонями ритм: – «Полюшко-поле, полюшко – зелено поле, едут да по полю геро-о-ои, эх, да Красной армии герои… Девушки плачут, девушкам сегодня грустно…»

Когда Лёвушка смолк, допев песню до конца, Ольга произнесла, восторженно глядя на брата:

– Красивая мелодия. Вроде и совсем не сложная, а… красиво звучит. Очень хорошо. Очень! Молодец, братец. А вот слова никудышные. Этот твой приятель плохие стихи написал.

– Не понравились?

– Нет. На эту мелодию надо петь о тех воинах, кто Родину от врага, напавшего на нее извне, пошел защищать. Тогда это была бы песня на все времена. Для любой страны песня. Не надо про героев Красной армии! Понимаешь?

– Нет, сестренка, ошибаешься! Это ты чего-то не понимаешь. Песня возвеличивает героев именно Красной армии, борющейся за справедливость и счастье всего человечества. И пусть это во всем мире слышат и знают.

– А ты случайно не забыл, что сам-то на стороне белых всю Гражданскую войну воевал? – с усмешкой напомнила брату Ольга.

– Нет. Не забыл. Этот позор всегда со мной будет, и я его теперь верой и правдой искупаю перед страной. Вот и в Берлин не просто так приехал.

У Ольги сразу всё похолодело внутри. Неужто опять он будет привлекать ее к своим делам? А она-то была уверена, что все это давно осталось в прошлом, что то задание с художником было последним! Ведь с тех пор столько лет прошло…

– Я хочу спать, – сказала Оля, зевнув. – Устала жутко. Начало третьего, а мне на студию к восьми утра.

– И когда же ты завтра освободишься?

– Как обычно, в шесть вечера. Спектакля завтра нет, так что…

– Так что я тебя