Призрак Викария - Эрик Фуасье

Викарий опять освободил Аглаэ от кляпа, развязал ей руки и ноги и, вытащив девушку из фиакра, повел ее к единственному входу в мельничную башню. Когда он втолкнул ее внутрь, Аглаэ услышала писк и топоток разбегавшихся грызунов. С потолка свисала паутина, в солнечных лучах кружила пыль. Но не это привлекло внимание девушки – ее взгляд сначала замер на громоздившихся в углу бочонках с порохом, связанных между собой фитилем, а затем метнулся к стальной клетке величиной с большую собачью будку, которая стояла в центре помещения рядом со старинным мельничным жерновом.

– Не беспокойся, – сказал Викарий, проследив за ее взглядом, – я устрою тут огненную потеху, только если Валантен совершит глупость и явится не один. Что до клетки, она не для тебя, а для моего подопечного – уже много лет его дожидается, и я очень рассчитываю, что скоро он по своей воле покорно займет там свое место. Место рядом со мной.

– Вы чокнутый! – нашла в себе смелость выпалить Аглаэ. – Валантен уже не тот беспомощный мальчишка. Он сюда не придет, не сунется в ловушку, но рано или поздно заставит вас заплатить за ваши преступления.

Викарий улыбнулся, не размыкая губ. В его глазах была такая лютая жестокость, такое наслаждение от сотворенного зла, что девушка недоумевала, как она могла не заметить этого раньше в обличье невероятной Эжени Пупар.

– Поверь мне, он скоро придет. Гораздо раньше, чем ты думаешь.

И Викарий рассказал, что придумал его извращенный разум, чтобы заставить Валантена добровольно прийти и сунуть голову в пасть льву. Аглаэ оцепенела от ужаса. Ей отчаянно хотелось зажмуриться, чтобы таким образом покончить с кошмаром, в котором она жила с тех пор, как у нее на глазах погиб Исидор, хотелось убедиться, что это всего лишь страшный сон. Но обрубок пальца, горевший огнем, каждую секунду напоминал ей, что никакой это не сон.

Деревянная лестница вела к люку в потолке, на чердак, который когда-то, должно быть, служил хранилищем для мешков с мукой. Викарий помог девушке подняться по ступенькам, поддерживая ее под мышки, и оставил наверху, пообещав вернуться к пяти часам утра.

– Посиди тут пока, подумай, какой еще новый подарочек мы с тобой отправим ранним утром нашему дорогому Валантену, – с садистским удовольствием промурлыкал он напоследок. – Пожалуй, оставлю право выбора за тобой. В конце концов, тебе лучше знать, какой кусочек тебя лучше всего возбудит его умственные способности и заставит поскорее присоединиться к нам.

С этими словами монстр ее покинул и закрыл за собой крышку люка. Аглаэ услышала скрежет засова. Опустошенная переживаниями, девушка надеялась забыться, найти спасительное убежище во сне, который мог бы, пусть и ненадолго, избавить ее от боли и страхов. Но надежда была тщетной. Нервы, взбудораженные страшными испытаниями, которым она подверглась за последние несколько часов, не давали ей заснуть. Сознание полнилось кровавыми образами, они без устали кружили под сомкнутыми веками, а уготованная ей Викарием участь повергала в оцепенение и не давала думать ни о чем другом.

Сквозь прорехи в соломенной крыше она сначала могла следить за небом, примерно отсчитывая часы, но наступила ночь, и Аглаэ оказалась в полной темноте. Потеряв возможность ориентироваться во времени и пространстве, лишенная свободы движений, она подумала, что теперь точно сойдет с ума. Малейший шорох заставлял ее вздрагивать. Она постоянно твердила себе, что отмеренный срок истекает, что уже, наверное, сравнялось пять утра, что сейчас придет Викарий и причинит ей новые страдания. От этого внутри у нее все леденело и переворачивалось, потому что теперь, погрузившись в бездну отчаяния, она более не сомневалась, что…

…этот человек был абсолютным Злом.

Глава 41

Расплата

В пепельном свете луны силуэт мельницы четко вырисовывался на вершине холма. Место было выбрано отлично: подлесок доползал снизу до середины склона, оставляя большое открытое пространство вокруг строения. Сверху, должно быть, хорошо просматривались окрестности – вооруженный отряд не подобрался бы незамеченным. А поскольку Викарий все-таки не мог исключить попытку штурма, он уже должен был принять меры предосторожности на такой случай – наверняка приготовил какой-нибудь гнусный трюк для встречи незваных гостей. И вполне вероятно, что он скорее даст себя убить на месте, чем отпустит пленницу.

Валантен, укрывшись за стволом дерева на опушке леса, обдумывал некоторое время немногочисленные варианты действий, имевшиеся в его распоряжении. Он приехал сюда один около четырех утра. Последняя загадка Викария не поддавалась ему несколько часов, хотя он употребил на ее решение все свои интеллектуальные способности. Лишь глубокой ночью его внезапно озарило, и он разозлился на себя за то, что не понял такую простую вещь раньше. Хитрость не бог весть какая, но беспокойство, снедавшее Валантена, который не мог выбросить из головы мысли об Аглаэ, мешало ему здраво рассуждать. Неприятнее всего было, что именно этого и добивался Викарий. Чудовище сделало все для того, чтобы вывести его из равновесия и обречь на постоянные душевные терзания; оно получало извращенное удовольствие, мучая свою давнюю жертву на расстоянии, наслаждалось вновь обретенной властью над тем, кто долгое время был его игрушкой.

«На книжных полках в библиотеке найди Метаморфозы“ Овидия, издание Гэ и Гестара 1806 года. Советую тебе поскорее заглянуть на с. 500, 1, 10 второго тома».

Почему именно в такой последовательности поставлены страницы, на которых не отмечено ни единого слова? Задавшись этим вопросом, Валантен сделал шаг к разгадке. Овидий – древнеримский автор, а стало быть, он воспользовался бы той системой счисления, в которой роль цифр выполняли буквы латинского алфавита. 500 обозначалось у римлян буквой D, 1 – I, 10 – X. Такая последовательность – DIX – соответствовала числу 509! Валантен открыл второй том «Метаморфоз» на этой новой странице – и прочел текст на языке оригинала, снова не обнаружив в нем никаких указаний на место, где Викарий спрятал Аглаэ. Однако на сей раз инспектор был настолько уверен в своей правоте, что изучил страницу вдоль и поперек, при этом он поднес ее так близко к глазам, что в конце концов учуял едва заметный запах лимона, исходивший от бумаги. С бьющимся сердцем, боясь сделать неловкое движение и спалить лист, Валантен подержал его над огнем свечи.

В разных строках текста отдельные буквы оказались подчеркнутыми пером, которое Викарий обмакнул в лимонный сок. При нагревании под ними проступили желтовато-коричневые линии. Прочитанные подряд, эти подчеркнутые буквы сложились в точное указание: «Болотная мельница в Пюто».