Призрак Викария - Эрик Фуасье

послания на покрывале кровати и принялся внимательно их перечитывать. Время от времени он бросал беспокойный взгляд на каминные часы… Никогда еще движение стрелок по циферблату не казалось ему столь стремительным!

Совладав с паникой, которая грозила лишить его разума, Валантен чудовищным усилием воли запретил себе думать о страданиях Аглаэ и сосредоточился на содержимом писем. Прошло больше часа, а ему так и не удалось выжать из текстов ничего полезного. В конце концов слова, их составлявшие, потеряли всякий смысл. Они какое-то время плясали у Валантена перед покрасневшими, усталыми глазами и дразнили его, как озорные чернильные гномы. А потом туман в голове начал потихоньку рассеиваться, и за ним стало что-то вырисовываться. Некоторые фразы, словно выделенные на бумаге его собственным взглядом, вошли в резонанс с определенными образами, пережитыми моментами и услышанными недавно совсем другими словами.

Открытие, которое – пока еще смутно – замаячило на краю сознания Валантена, отнюдь не было адресом логова, где его ждет Викарий. Но оно оказалось настолько ошеломительным и страшным, что сначала он никак не мог поверить самому себе и раз за разом прокручивал в голове заново всю цепочку из рассуждений и воспоминаний, пока не убедился, что это не бред, не плод его воображения, а зловещая истина и что он страшно виноват, поскольку так долго не мог разглядеть того, что было у него перед глазами.

«Ибо не факт, что полицейские, даже самые блистательные, умеют видеть скрытые загадки…»

Да, Викарий только и делал, что потешался над ним, с тех пор как понял, кем на самом деле является полицейский, который его преследует. Распорядителем игры был именно монстр, и общался он с Валантеном только загадками, позволяя ему решать их или подталкивая к правильному ответу по своей прихоти. Взгляд молодого человека упал на зеркало, стоявшее рядом с фаянсовым тазиком для умывания и туалетными принадлежностями.

«…Единственное зерцало, в которое стóит изредка заглядывать, у нормальных людей висит над умывальником, и нечего голову ломать по пустякам».

Когда эти брошенные вскользь слова Эжени помогли ему разобраться с ключом к шифру НЭВУЗЦИЛРМЕС, он подумал, что уже во второй раз ему на помощь приходит случай и что таких совпадений не бывает. Как же он разозлился теперь на себя за то, что не додумал тогда верную мысль до конца!

«За врагом всегда нужно какое-то время следовать в его тени, перед тем как нанести удар».

Это же было так очевидно! Викарий должен был постоянно держать его в поле зрения, чтобы оставаться в курсе расследования и подстраивать собственный план под действия Валантена. Инспектор с горечью вспомнил о том, что ему сказал Клоп, но на что он не обратил должного внимания: однажды вечером Викарий вошел в его дом на улице Шерш-Миди – и не выходил в течение всей ночи. Тогда он пренебрег важностью этих сведений, но теперь и она тоже казалась ему очевидной. Как он мог быть настолько слепым?!

«…День, когда мы снова обретем друг друга, не за горами. Мы и сейчас ближе, чем ты можешь себе вообразить».

Валантен вспомнил, как удивился, когда Аглаэ представила ему Эжени – слоноподобную старуху с туго обтянутыми платьем складками жира, с толстыми щеками, приплюснутым носом и таким странным, писклявым голосом… С тех пор как ребенком он ускользнул из когтей Викария, Валантен всегда был уверен, что узнает этого монстра при любых обстоятельствах – его высокий рост, костлявое, остроугольное лицо, узкое, как лезвие ножа, горбатый нос, длинные белые кисти, не изуродованные физическим трудом, и низкий, жаркий голос долгое время преследовали инспектора в ночных кошмарах. Теперь он знал, что ошибся и что его самонадеянность стала причиной – по крайней мере косвенной – гибели тех, кто был ему дорог, а девушка, которую он любил, из-за него оказалась в руках чудовища.

Раздавленный этим открытием, он захлопнул книгу, нарочно выбранную для него Викарием, и медленно провел кончиками пальцев по названию, в котором оглушительно звучала издевка: «Метаморфозы».

Глава 40

Во власти Викария

Этот человек был абсолютным Злом.

Аглаэ поняла это окончательно и бесповоротно, когда увидела, как он, еще неразличимый за добродушной маской Эжени, вонзил кухонный нож прямо в сердце несчастного Исидора.

Все полетело кувырком вскоре после того, как часы пробили четыре. Та, кого она еще принимала за ворчливую, но заботливую домработницу, пришла в библиотеку, где Аглаэ перед уходом на вечерний спектакль, в котором должна была играть в театре мадам Саки, читала недавно опубликованную речь Клэр Демар. Эжени повинилась, что совсем запамятовала о записке, оставленной месье Валантеном для дежурного полицейского, который стоял на посту у подъезда. Поскольку сама она, дескать, была занята приготовлением обеда [97]и ей надо было присматривать за яствами на огне, толстуха поинтересовалась, не сочтет ли Аглаэ за труд передать записку вместо нее. Девушка, обрадовавшись возможности вырваться на улицу, пусть и на минутку, чтобы глотнуть свежего воздуха, охотно согласилась и, воспользовавшись тем, что Исидор уже снова трудился в поте лица на кухне, незаметно для него выполнила эту приятную миссию. Позже Аглаэ горько пожалела о своем легкомысленном поступке, когда выяснилось, что тем самым она невольно помогла монстру отправить одного из ангелов-хранителей подальше от места событий. Но как она тогда могла догадаться, чтó за этим последует?

По возвращении в квартиру ей пришлось выдержать шквал упреков – Исидор заметил ее отсутствие и перепугался. Она уже собиралась пустить в ход все свое обаяние, чтобы его успокоить, когда и случилось страшное – вечер превратился в кошмар. В тот момент они с Исидором были в прихожей – юноша, напустив на себя суровый вид, заступил ей дорогу с твердым намерением напомнить все наставления о благоразумии от Валантена. Эжени вышла из кухни с ножом для мяса и улыбкой на устах. Ничто в ее повадке не выдавало истинных намерений. Неспешным шагом Эжени приблизилась к ним и без единого слова хладнокровно воткнула нож в грудь Исидора. Бедный юноша упал как подкошенный.

Аглаэ услышала душераздирающий крик.

Свой собственный.

Она хотела метнуться к входной двери, но с удивительным для такой корпулентной пожилой женщины проворством Эжени заслонила ей путь к бегству. А когда Аглаэ попыталась ее обогнуть, старуха нанесла ей страшный удар кулаком в висок, отчего девушка лишилась чувств.

Очнулась Аглаэ уже в лаборатории Валантена. Ее руки были крепко связаны шнуром для портьеры. На ногах тоже были путы, во рту – кляп из тряпки. Труп Исидора лежал рядом с ней