И грянет весна! - Серослав Амадайн

— Где взяли? В Арнагейте? — вертя и рассматривая двух зубчатую вилку в руке, поинтересовался я.

Рон кивнул:

— Да, господин. Цена была не в меру завышена, но при упоминании вашего имени и цели покупки, купец сразу же сделал правильные выводы, и скинул до приемлемого.

Я кивнул головой:

— Молодцы́! Проблемы по пути были? — посмотрел я на капитана.

Рон поморщился:

— Не обошлось, господин анай. Вы верно подметили, что найдутся горячие головы и попытаются нас ограбить по пути назад. Я поговорил с Дарниганом, и он не отказался тайно сопроводить нас на день пути. Так что, в темницах дэйвина Хаммермана поприбавилось народу! Он кстати просил меня передать вам нижайший поклон, — тут Рон низко поклонился. — И просит прощения за то, что случилось с тангором пока он находился в казематах. Дэйвин Хаммерман твёрдо уверил, что повинные в том люди больше не служат под его началом.

При упоминании о том, что Айтэна избили в тюрьме, я сжал зубы:

— Брор конечно человек чести, но ему стоит поработать над своим авторитетом, раз уж его бойцы позволяют себе такое самоуправство.

— Не могу не согласится с вами, анай. — кивнул туримский офицер.

Я вздохнул отгоняя мысли прошлого прочь:

— Ладно! Уже известно по какой дороге едет турим?

Лобель прочистил горло и чуть шагнув вперёд, ответил:

— По Тамурской дороге, господин.

Я удивлённо вздёрнул брови:

— Так он не заехал в Красный Оплот?

— Нет, господин. После Арнагейта его величество направился в Дубхоул, к анаю Драмону. Осмелюсь предположить, что после стычки Вещего Камайри и аталанов с истинианами, турим ясно даёт понять своё отношение к Ордену.

Я задумался.

«Это плохо. В Красном Оплоте наверняка знали о путешествии турима в эти края, и готовились, а он их просто продинамил! Епископ явно будет не в восторге от такого открытого пренебрежения к своему ордену.»

— Ну, на то он и турим, что бы делать что ему угодно.

Рон встрепенулся, и набрав в грудь воздуха, козырнул:

— Разрешите покинуть город, анай?

Я сделал удивлённое лицо:

— Почему? Понимаю, что дел у тебя в Вилюхах невпроворот, но это всё-таки сам турим! Неужели ты не хочешь увидеть того, кто тебя сюда направил, и кому ты отчитываешься об обстановке?

В своё время мы с Роном обсуждали этот момент, и я настоятельно ему рекомендовал согласовывать отчёты со мной, или с сестрой на крайний случай. Но тем не менее, Тагор был обескуражен таким вопросом. А случилось, как мне кажется, это потому, что как мне доложил мой управляющий, Рон уже больше месяца не согласовывал не с кем ничего. Конечно, это можно было списать на то, что я отправил его в Вилюхи, но это не значит, что такой исполнительный и исправный солдат как он, забил на отчёты из-за этого. Капитан периодически приезжал в город, сопровождая обозы с материалами для стройки в Вилюхах.

Рон неуверенно покосился на управляющего.

— Говори при нём, нет надобности что-то скрывать от Лобеля.

Тагор вздохнул:

— Я не отправлял известий туриму уже больше месяца, господин.

Вид капитана меня насторожил, как и его слова.

— Отчего так?

— Боюсь, что в его ближнем кругу завелись предатели, которые доносят ему неверные сведенья от меня. А так же… Полагаю, что он знает о случившемся в Ардановом холме, господин!

— Считаешь, что он едет сюда для того, чтобы спросить с меня за убийство Гайриса? — задумчиво поинтересовался я.

— Не исключаю. — кивнул Рон. — Но думается мне, что вас, а заодно и меня естественно, обвинят не только в убийстве этого ублюдка, но и в смерти ануна Эвейна.

Мои булки моментально сжались до хруста.

— С чего бы это? Сарана и Тамари могут подтвердить, что мы не виновны в смерти Эвейна.

— При всём моём уважении господин, но есть шепчущие головы, которые будут повыше вашей. — осторожно произнёс он. — К тому же Жанар, как бы там ни было, оказался кровным наследником Булхайнов, и Доказательство Крови это подтвердило. — Рон подошёл поближе. — Коровы в стоге сена не спрячешь! — с неким сочувствием в голосе произнёс он. — Если… Если турим захочет вас казнить, я бы не хотел при этом присутствовать анай Янко! А иначе…

Рон затих на полуслове.

— Иначе что? — нахмурился я, глядя капитану в лицо.

— Иначе я боюсь, что мне придётся предать турима! — эти слова бывалому солдату дались с трудом. — И обагрить свой меч кровью любого, кто попытается таким образом исполнить его волю! Даже не смотря на вашу тайну, господин.

Без сомнения, слова Рона меня впечатлили до глубины души. Всё-таки я был чертовски прав, когда воспротивился советам Варгона и Сараны избавиться от капитана.

— И давно ты это знаешь?

— После драки с полукровкой. Я невольно услышал как вы ругаетесь в Буртс Валле когда подошёл к дверям и уже приоткрыл их. Тогда я как раз прибыл в город и хотел с вами обсудить ситуацию по поводу моих донесений туриму.

— А стража? — забеспокоился я.

— Они стояли в стороне и ничего не слышали, обсуждая случившееся в то утро.

Я перевёл взгляд на Лобеля:

— Прислуга?

— Они были на улице, господин. — тут же уверенно ответил управляющий. — Даже если и слышал кто, они не посмеют в чём то вас обвинить, ибо понимают, что головы им тогда точно не уберечь.

Некоторое время в зале царило молчание.

Рон преклонил колено:

— Господин анай, — его голос источал отчаяние, чего за всё время нашего знакомства я от него даже подумать не мог ожидать. — Моя честь и верность разрываются на части! Прошу вас, отправьте меня в Вилюхи на момент прибытия турима! Там я уйду с дозором в леса, на то время, что он будет здесь.

Я некоторое время смотрел на Рона молча.

— Встань солдат! — протянул я ему руку, и Тагор взявшись за неё поднялся. — Хорошо, езжай в Вилюхи! Коли турим спросит о тебе, я найду что ему ответить.

— Благодарю вас, анай. — поклонился Рон с честью. — Пусть ваш бог хранит вас, господин.

Когда на юге зареяли знамёна турима, в городе и его окрестностях всё было максимально готово, дабы произвести благоприятное впечатление на властителя Турии. Фенрировцы выстроились вдоль главной и единственной улицы ведущей от ворот к донжону. Подтянутые, здоровые мужики были одеты в максимально единую экипировку, с новенькими кописами у бедра каждого, крепкими деревянными щитами в левой руке, и копьями (хоть и разномастными) в правой. На их накидках, рядом с гербом рода, имелась небольшая нашивка из тёмной кожи, в виде волчьей головы с оскаленной пастью. Ведь всё-таки как-никак, а Фенрир — это волк! То, что в моём мире он считается божеством, я благоразумно умолчал. И так приходилось выкручиваться с появлением одного нового бога, чтобы вводить теперь и ещё одного.

Дальше за ними, стояли ровные ряды простых солдат, изрядно (относительно конечно!) пополненные новобранцами из пришлых. Единого обмундирования на них не было, кроме накидок с гербом. Но тут уж ничего не поделаешь. Переоснащение и приведение к единому стандарту экипировки, дело отнюдь не быстрое. Кузнецы и так вкалывали не зная продыху на комплектующие для строительства! Но у каждого теперь был стальной меч, щит с окантовкой из металла, и копьё. У острия пик на ветру трепыхался небольшой, с чёрной и серой горизонтальной полоской, флажок, и с чёрной короной на серой полосе. Чёрная полоса знаменовала скалу, на которой раскинулся родовой город, а серая, означала саму суть севера. Жизнь здесь отнюдь не была светлой полосой, а представляла собой белый цвет жизни, и чёрный цвет смерти, тем самым сливаясь в серый.

За спинами военных, толпился простой люд, в нетерпеливом ожидании увидеть своими глазами самого Андэвэйна Карстэра Мартаса! Многие из них, едва ли не все, никогда не были в столице, а уж о том чтобы лицезреть правителя воочию, и подавно не шло и речи. Последний раз Андэвэйн посещал Хайтэнфорт когда почивший Фернидад был ещё молод, по местным меркам. Старик Фронди как-то упоминал о том дне, когда таверну его тогда ещё живого отца, посещал сам турим. Трактирщик очень гордился этим памятным днём. И вот поди же ты, таки дождался того момента, как