Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

юноша, воспитанный без религии, не примет ее впоследствии, кроме как из соображений социального удобства. Несмотря на формальное принятие кальвинизма, Руссо отвергал доктрину первородного греха и искупительную роль смерти Христа. Он отказывался принимать Ветхий Завет как слово Божье, а Новый Завет считал «полным невероятных вещей, вещей, противных разуму».80 Но он любил Евангелия как самую трогательную и вдохновляющую из всех книг.

Может ли книга, одновременно столь величественная и столь простая, быть делом рук человеческих? Возможно ли, чтобы тот, чья история изложена в ней, был не более чем человеком?…Какая мягкость и чистота в его поступках, какое трогательное изящество в его учениях! Как возвышенны его изречения, как глубоко мудры его проповеди, как справедливы и разборчивы его ответы! Какой человек, какой мудрец может жить, страдать и умереть без слабости и показности?…Если жизнь и смерть Сократа — это жизнь и смерть философа, то жизнь и смерть Христа — это жизнь и смерть Бога».81

3. Любовь и брак

Когда Руссо закончил пятьдесят страниц «Савойского викария» и вернулся к «Эмилю», перед ним встали проблемы секса и брака.

Должен ли он рассказывать своему ученику о сексе? Нет, пока он сам не спросит об этом; тогда скажите ему правду.82 Но делайте все, что соответствует истине и здоровью, чтобы затормозить сексуальное сознание. В любом случае не стимулируйте его.

Когда наступает критический возраст, представляйте молодым людям такие зрелища, которые будут сдерживать, а не возбуждать их сексуально…Удалите их из больших городов, где вычурные наряды и дерзость женщин торопят и предвосхищают побуждения природы, где все предлагает их взору удовольствия, о которых они не должны знать, пока не достигнут возраста, чтобы выбирать самим….. Если их тяга к искусству удерживает их в городе, оберегайте их… от опасного безделья. Тщательно выбирайте их компанию, их занятия и их удовольствия; не показывайте им ничего, кроме скромных и жалких картин… и питайте их чувствительность, не стимулируя их чувства».83

Руссо беспокоился о плачевных результатах практики, о которой он, похоже, знал не понаслышке:

Никогда не оставляйте молодого человека ни днем, ни ночью, и, по крайней мере, делите с ним его комнату. Никогда не позволяйте ему ложиться спать, пока он не захочет спать, и пусть он встает, как только проснется….. Если он однажды приобретет эту опасную привычку, он будет уничтожен. С этого времени тело и душа будут истощены; он унесет с собой в могилу последствия… самой роковой привычки, которую может приобрести молодой человек».

И он излагает закон своему ученику:

Если вы не можете совладать со своими страстями, дорогой Эмиль, мне жаль вас, но я не буду колебаться ни минуты; я не позволю уклониться от целей природы. Если ты должен быть рабом, я предпочту отдать тебя тирану, от которого смогу тебя избавить; что бы ни случилось, мне легче освободить тебя от рабства у женщин, чем от самого себя».84

Но не позволяйте своим соратникам заманивать вас в бордель! «Почему эти молодые люди хотят убедить вас? Потому что они хотят соблазнить вас… Их единственный мотив — тайная злоба, потому что они видят, что вы лучше их; они хотят опустить вас до своего уровня».

Лучше выйти замуж. Но на ком? Наставник описывает свой идеал девушки, женщины и жены и стремится запечатлеть его в сознании Эмиля как ориентир и цель в поисках второй половинки. Руссо боялся мужественных, властных, нескромных женщин; он видел падение цивилизации в господстве все более мужественных женщин над все более женственными мужчинами. «В каждой стране мужчины таковы, какими их делают женщины;…верните женщинам женственность, и мы снова станем мужчинами».85 «Парижские женщины узурпируют права одного пола, не желая отказываться от прав другого; следовательно, они не обладают ни одним из них в полной мере».86 В протестантских странах, где скромность — не шутка софистов, а залог верного материнства, дела обстоят лучше.87 Место женщины — в доме, как у древних греков; она должна принимать своего мужа как хозяина, но в доме она должна быть верховной.88 Так будет сохранено здоровье расы.

Образование девочек должно быть направлено на воспитание таких женщин. Они должны получать образование дома, у своих матерей; они должны учиться всем домашним искусствам, от приготовления пищи до вышивания. Они должны получить много религии, и как можно раньше, ибо это поможет им в воспитании скромности, добродетели и послушания. Дочь должна беспрекословно принимать религию своей матери, а жена — религию своего мужа.89 В любом случае пусть она избегает философии и презирает быть салонной девушкой.90 Однако не следует подавлять в девушке унылую робость; «она должна быть живой, веселой и энергичной; она должна петь и танцевать от души и наслаждаться всеми невинными удовольствиями юности»; пусть она посещает балы и спортивные состязания, даже театры — под надлежащим присмотром и в хорошей компании.91 Ее ум должен быть активным и бдительным, если она хочет стать подходящей женой для думающего мужчины. И ей «можно позволить определенную долю кокетства» как часть сложной игры, в которой она проверяет своих женихов и выбирает свою половинку.92 Правильное изучение женского рода — это изучение мужского.93

Когда этот идеал девичества и женственности закрепится в надеждах Эмиля, он может отправиться на поиски своей второй половинки. Выбор будет делать он сам, а не его родители или воспитатель, но он обязан уважительно посоветоваться с ними, учитывая их заботу о нем на протяжении многих лет. Вы хотите поехать в большой город и посмотреть на девушек, которые там выставлены? Очень хорошо; поедем в Париж, и вы сами увидите, что представляют собой эти восхитительные демуазели». Так Эмиль некоторое время живет в Париже, общается в «обществе». Но он не находит там девушки, подобной той, которую описал его хитрый наставник. «Тогда прощай, Париж, прославленный Париж, со всем твоим шумом, дымом и грязью, где женщины перестали верить в честь, а мужчины — в добродетель. Мы ищем любви, счастья, невинности; чем дальше мы уедем от Парижа, тем лучше».94

И вот наставник и ученик снова в деревне; и вот в тихой деревушке, вдали от сумасшедшей толпы, они встречают Софи. Здесь («Книга V») трактат Руссо превращается в историю любви, идеализированную, но