Соловей для черного принца - Екатерина Левина

После чая Джессика поднялась и заявила, что хочет пораньше лечь спать, потому как завтра ей предстояло с утра ехать в Солсбери за важным письмом для Элеоноры, касавшимся предстоящего собрания попечителей. Она предложила мне пойти вместе. Я согласилась и пожелала всем спокойной ночи. Дед при этом тихонько шепнул, что завтракает он в своей комнате, поэтому я могу прийти к нему прямо с самого утра. Когда мы выходили, Дамьян сидел с отсутствующим выражением лица и, поднеся бокал к пламени свечи, наблюдал, как играют на рубиновой глади блики.

Вместо керосиновой лампы Джессика взяла свечу. При каждом шаге огонек трепыхался, то взвиваясь оранжевым языком, то почти угасая до крошечной белой точки, вцепившейся в кончик фитиля. Мы старались не говорить, чтобы дыханием не затушить хрупкое пламя. Но в молчании идти было жутковато. В скачущем по стенам тусклом свете картины выглядели совсем иначе. Их можно было принять за живых людей, смотрящих на нас сверху. И мне чудилось, что они зловеще скалятся, когда пляшущий свет выхватывал их из плена тьмы.

Я вздохнула с облегчением, когда наконец-то очутилась у своей комнаты. Прощаясь, Джессика выглядела возбужденной и словно чего-то ожидающей.

— Ну как тебе замок? Я лично не в восторге от этого доисторического монстра. Особенно в такие минуты, когда приходится бродить в кромешной тьме.

— Было жутковато, но я люблю приключения. А замок превзошел все мои ожидания.

— Да уж он получше, чем крестьянский коттедж твоей тети.

— Наш Сильвер-Белл очень даже уютный. А Китчестер мне кажется живым существом. В нем столько древности, таинственности и… опасности.

— Хватит выдумывать глупости! Вы с Дамьяном одинаковы. Порой мне кажется, он сходит с ума от замка… И, тем не менее, ты права насчет опасности. Будь осторожна.

— Мне уже говорили о привидениях и странных звуках.

— Это тебе толстуха Жаннин растрепала? У нее на уме только пудинги да бифштексы. Я тебе не о призраках говорю, а о живых людях. Запирай дверь на ночь.

— А то что, не доживу до утра? — было как-то нелепо слышать подобные разговоры. Заметив мой скептицизм, Джессика усмехнулась.

— Ну, как знаешь! — она равнодушно пожала плечами. — Здесь не все рады, что ты объявилась. Кто-то, может, захочет исправить эту ситуацию… Лично мне все равно. Я здесь чужая.

— Тогда зачем же ты мне это говоришь?

— Мне жаль тебя. Ты наивно полагаешь, что тебе так легко отдадут замок.

— Он мне не нужен! Я приехала сюда погостить и побыть с дедом.

— Не моли чушь. Никто не верит в это.

Где-то внизу начали бить часы. Мы стояли, прислушиваясь, пока одиннадцатый гулкий удар не растворился в тиши. Сухо пожелав мне спокойной ночи, Джессика заторопилась к себе, а я зашла в свою комнату. Нащупав на комоде ключ, я заперла дверь, сделав это скорее бессознательно, чем из страха, что кто-то вломится ко мне ночью и придушит. Переодевшись в ночную сорочку, я подошла к окну. Снаружи стояла непроглядная тьма. У меня возникло ощущение, будто я попала в темницу и кругом один недоброжелатели. Конечно, уговаривала я себя, это из-за того, что сейчас ночь и в доме царит мрачная атмосфера, волнуя людей с богатой фантазией. Будь сейчас яркое солнечное утро, все выглядело бы совсем иначе.

Я легла в кровать и сразу же погрузилась в сон. Всю ночь мне снился утренний укутанный туманом луг, и Дамьян, несший меня на руках. Он крепко прижимал меня к груди и говорил безумные, сумасшедшие слова. Те самые слова, которые так глубоко потрясли меня, которые заставили бежать в страхе от этого человека. Я помнила каждое слово, каждый момент того разговора на лугу. И этой ночью, заново переживая его, я жаждала вновь оказаться вместе с ним в утренней дымке, среди мокрой от росы травы, и услышать эти пугающие и в то же время такие сладкие слова. Не знаю, кого я молила бога или дьявола, но я просила, чтобы эти слова оказались правдой. Если бы я только могла признаться себе, насколько сильно я хотела верить ему!

ГЛАВА 19

Утром я проснулась рано. Первые лучи только начинали согревать комнату, разгоняя ночную прохладу. Я встала не сразу, а некоторое время лежала, рассматривая черные подпалины, когда-то оставленные свечой на занавесях балдахина. Я думала о вчерашнем вечере, о непонятных ощущениях, нахлынувших на меня, о чуждом и совершенно безразличном ко мне Дамьяне.

И все же мне хотелось гнать от себя мрачные мысли. Меня ждало столько неизведанного! Сейчас я могла лишь изучать и наслаждаться каждой минутой проведенной в Китчестере. Только это было главным. И еще дед! Он пригласил меня сюда, он хотел меня видеть. Во мне теплилась надежда, что я ему искренне нужна. Я должна верить этому. Все остальные ничего не значили.

Я позвонила. Пришла женщина в белоснежном накрахмаленном фартуке и таком же чепце. Она принесла кувшин с теплой водой, который занесла в туалетную комнатку. Быстро умывшись и убрав волосы вверх, закалов их шпильками, я надела синюю суконную юбку с небольшим турнюром, легкую блузу в бело-синюю полоску и на ноги серые прюнелевые туфли.

Как объяснила служанка, когда я стала расспрашивать ее, завтракали в любое время с половины восьмого до десяти. Еду брали в кастрюльках и блюдах, стоящих на сервантах. Чтобы не пришлось вторично разогревать, кастрюльки ставились в глубокие чугунные емкости с решеткой, в которые клали немного угля для поддержания тепла.

Несмотря на то, что время было около восьми, за столом напротив друг друга сидели Дамьян и Джессика. Я обратила внимание на равнодушный и слегка презрительный взгляд, которым Дамьян удостаивал ее. Джессика тоже замечала этот взгляд, но ее реакция была неоднозначна. Что изображало ее лицо — досаду, злость, разочарование или даже ненависть?

Дамьян развернулся ко мне всем торсом, поставив локоть на спинку стула и подперев рукой голову, уставился на меня. А Джессика приняла загадочно-обиженный вид, дав понять, что я своим вторжением в их тет-а-тет нарушила чрезвычайно личный разговор.

— Доброе утро, — сказала я и почувствовала, что мой голос трещит, как яичная скорлупа под пальцами мисс Рассел. Закрыв рот ладонью, я кашлянула и пересекла комнату, подойдя к сервантам. Дамьян все еще смотрел на меня. Моя спина начала предательски изнывать, чувствуя его пристальный взгляд.

— Ты рано! — вместо приветствия отозвалась Джессика, очистив яйцо и намазывая на тонкий кусочек хлеба масло, — Не терпится обследовать будущие владения?

— Это мой обычный режим.

— Ах, да, школьные привычки.

Проигнорировав эту поддёвку, я изучила содержимое кастрюлек. И хотя мне было все равно чем завтракать, я долго копошилась у серванта, накладывая в натертое до блеска оловянную тарелку еду. Спина нещадно горела, как будто Дамьян решил прожечь во мне дыру. Я чувствовала, что он смотрит на меня. И не могла заставить себя развернуться, отойти от серванта и сесть за стол рядом с ним. Там я уже не смогу спрятать горевшее лицо.