Любящие сестры - Элейн Гудж

Затем с невероятной нежностью опустил ее на кровать.

При взгляде на несчастное, потрясенное лицо Энни Лорел пришла в голову странная мысль: «А ведь я вообще не думала о том, что могу забеременеть». Во всяком случае, не от Джеса. И все же где-то в глубине души она не только хорошо понимала, на что идет, но даже каким-то секретным от самой себя образом хотела, чтобы произошло нечто из ряда вон выходящее… катастрофическое и фатальное.

Сама того не сознавая, она отбросила тогда этот вопрос. Хотя если бы пришлось отвечать на него, ответила бы «нет». И вот теперь, по прошествии трех месяцев, ничего решать уже не надо.

Джесу она не сказала ничего. И не собиралась. Ребенок как будто не имел к нему никакого отношения. Они были вместе всего несколько раз, а потом он не писал и не звонил все лето. После начала учебного года она однажды видела его. Но любовь исчезла… потому что ребенок был не его, а Джо – так она считала.

И все же надо скорее сказать Энни, как было на самом деле… ведь она все равно узнает.

– А он… – Энни тяжело сглотнула, не в силах произнести имя. Ее лицо, оттененное синей пижамой, казалось совершенно белым. – …Джо знает? Ты говорила ему?

– Нет.

– Почему?

«Потому что это не его ребенок». Эти слова были уже на кончике ее языка. Она уже начала произносить их, но опять не смогла. Вместо этого, удивленная и испуганная собственной способностью так запросто лгать, сказала:

– Я никому не говорила.

Это же не ложь. Во всяком случае, не совсем ложь. Почему же ее охватило чувство вины? Почему в желудке такая тянущая боль? Ее совсем не тошнило в первые недели. И это еще одна причина, почему она не пошла к доктору. Но сейчас ей показалось, что ее вырвет.

– Я не верю, – сказала Энни. – Джо не мог… – Она задохнулась.

Лорел хранила молчание, крепко сжав губы и охватив еще крепче коленки.

– Вы с ним… долго встречались? – Энни все больше теряла почву под ногами. Голос ее срывался и переходил на скрипучие ноты, как попорченная пластинка. Только интонация горечи слышалась очень ясно.

– Нет. Всего несколько раз.

Энни захватила ртом воздух. И вдруг, как альпинист, наконец нашедший точку опоры, произнесла:

– Хорошо. Ты должна немедленно сообщить ему.

Холодный пот выступил на лбу Лорел, захотелось выбежать в туалет, но она продолжала сидеть. Она заставила себя остаться на месте. Сначала надо сказать сестре всю правду. Это жестоко – подвергать Энни такому испытанию. Все равно она все узнает, как только поговорит с Джо.

Но что плохого в том, если она еще немножко побудет в заблуждении. Притом это не совсем ложь. Ведь Энни поверила, что такое возможно. А если она по-настоящему любит Джо, как могла поверить, что он способен на обман?

«Нет! Все это чушь! Я не имею права так мучить ее. А меня кто-нибудь пожалел?»

Ей показалось, что она на распутье. Как Роберт Фрост в желтом лесу. Две возможности непримиримо стояли перед ее мысленным взором. Нет, она должна выпустить из рук все мечты о Джо и его любви. Смириться со своей судьбой, и пускай страдание затопит ее, истерзает, но в конце концов наступит избавление. Придется сказать Энни не только о Джесе, но и о том, что она знает об их взаимной любви с Джо. Это будет очень трудно. Самое трудное, что ей когда-либо приходилось делать. Но ведь Фрост это, наверное, и имел в виду, когда сказал, что таким путем мало кто способен идти. А она сможет. Если захочет, то сможет.

Ее наполнило странное возбуждение… На какой-то кратчайший миг лицо ее прояснилось, и она снова стала прежней Лорел. И осталась бы такой навсегда, если бы могла… могла освободиться.

Но разве можно забыть, как они смотрели друг на друга на вечеринке у Долли! Всю жизнь она подчинялась сестре. Неужели и теперь придется уступить Энни то единственное, что ей нужно на всем свете? Боль и негодование охватили ее с новой силой.

– Давай не будем сейчас об этом, – с подчеркнутой усталостью в голосе произнесла она. – Я плохо себя чувствую.

– Но… – не выдержала Энни и тут же замолчала.

– Поговорим утром, ладно? Я пойду лягу.

Лорел почувствовала, что на самом деле измучилась. Ее больше не тошнило, но усталость навалилась с такой тяжестью, что трудно стало сидеть. Вся комната плыла перед глазами, как после шампанского.

«Завтра я ей все расскажу», – решила Лорел.

18

Держась за перила, чтобы не упасть, Энни медленно спускалась вниз по лестнице на тот этаж, на котором жил Джо. Обычно она преодолевала этот путь быстро, не замечая ничего вокруг, но сегодня все казалось ей омерзительным, ступеньки обветшалыми, а воздух отвратительным. Она чувствовала себя слабой и больной, как будто за последние полчаса стала старухой. И почему так темно? На лестничных площадках этажом выше и ниже горели лампочки, и все же ей казалось, что она спускается в пещеру.

Ребенок Джо.

Неужели за те долгие часы, которые они провели вместе, она не сумела разглядеть в нем лицемера?

Джо… добрый, очаровательный Джо… Неужели человек, которого она, без сомнения, очень любила, был внутри совершенно другим? Как мог он утверждать, что любит ее, после того, как спал с ее сестрой?

Нет, нет, Джо! Нет, это невозможно.

Только несколько минут назад она могла поклясться, что Джо любит ее, поклясться своей жизнью. Но сейчас…

Она вспомнила белое, как простыня, лицо Лорел, казавшейся испуганной и в то же время дерзкой… как будто она защищала его. Какой смысл ей было лгать? Зачем ей поступать так ужасно?

У Энни подкосились ноги, и она повисла на перилах, закрыв лицо, чтобы сдержать рыдания. Как мог он так поступить по отношению к ней? По отношению к Лорел? Как?

А Лорел, будь она проклята, как могла она это сделать? Как могла она быть с ним? И как могла она быть такой глупой, такой наивной? Как могла она забеременеть в восемнадцать лет?

Энни опустилась и села на ступеньки, стараясь представить себе, как это могло произойти. Лорел рассказала ему о своих чувствах, а добрый Джо поверил всему и не хотел оскорблять ее. После этого он начал видеть Лорел в другом свете… не в тот первый раз или даже во второй… но позже, спустя неделю, а может, и месяц он стал замечать, что она становилась все более и более привлекательной. И удивительно красивой. А затем, возможно, они пошли в кино или пообедать, как раньше, когда они ходили втроем, не подозревая о том, что что-нибудь может произойти, а вот теперь это произошло.

Ее охватила такая ярость, что она не просто встала на ноги, а вскочила, как будто ее подбросило взрывной волной.

Будь он проклят. Как осмелился он давать мне понять, что любит меня? Что мы… о Боже!

Или он думал, что она не узнает, что это останется их с Лорел секретом? Минутной ошибкой, которую он никогда больше не совершит. И действительно, если бы Лорел не забеременела, она бы ничего не узнала.