Любящие сестры - Элейн Гудж

Возможно, это и так, подумалось ей, но даже если привести это место в порядок, оно не будет похоже на Мэдисон-авеню или даже на Гудзон-стрит. С другой стороны, ни одно место, которое она могла себе позволить, не могло находиться на Мэдисон-авеню. И какое бы место она ни выбрала, вначале это все равно будет главным образом оптовая торговля. Она уже поговорила с оптовиками из универмага и Мурей Клейн из магазина «Забар». Некоторые относились к ней дружелюбно, у других же не нашлось и секунды, чтобы поговорить с ней, но все они согласились взять на продажу ее образцы, если ей, конечно, когда-нибудь удастся сделать их.

И вот сейчас здесь стоял Эммет, уверенный в том, что один взмах малярной кисти – и все будет сделано. Она теперь могла себе представить, как ему удалось уговорить синдикат докторов в Вестчестере купить дом в Гарменте, который босс Эммета никак не мог продать. Уже сейчас комиссионные Эммета были высоки, и она верила, что очень скоро он начнет сам покупать недвижимость.

Он перестал одеваться как хиппи. На нем было добротное пальто из верблюжьей шерсти, а под ним прекрасно сшитый шерстяной костюм, на который он, возможно, долго откладывал деньги. Хотя, зная Эммета, она думала, что он купил его где-нибудь на Пятой авеню. Яркий красный галстук из плотного шелка был аккуратно завязан. Единственное, что напоминало прежнего Эммета, это его ковбойские сапоги, которые совершенно не сочетались с его обликом, но в то же время действовали успокаивающе. Было видно, что они потемнели от времени и в некоторых местах строчка порвалась, но потом они были тщательно вымыты и отремонтированы. Эммет любил шутить, что он врос в них, как цветок врастает в стенки горшка. Он говорил, что его ноги не смогли бы привыкнуть к новой обуви. Он даже утверждал, что спит в своих сапогах… что, как она знала, было неправдой.

Тем не менее она представляла себе Эммета спящим в одних сапогах на кровати: каблуки сапог проваливаются в мягкий матрас, а квадратные, словно срезанные носки смотрят в потолок. Она ощутила какое-то теплое чувство. «Прекрати, – скомандовала она себе, – эта часть отношений позади».

– В сравнении с моей студией это хоромы. – Он продолжал говорить, а изо рта у него вылетали холодные клубы. – Ты должна посмотреть мою студию, возможно, хомяк и чувствовал бы себя там уютно. У них не хватило места в туалете, и они установили душ в кухне. Очень экономно… Я могу мыть посуду и принимать душ.

– Я рада, что ты умеешь во всем увидеть хорошее. – Энни провела пальцем по прилавку, оставляя след на грязной, пыльной поверхности.

– Ну если бы ты все время вела бродячую жизнь, то ты бы научилась ценить домашний уют.

– Эм, я не знаю… это так… – Она опять огляделась, и на этот раз ее внимание привлекли скамейки, стоящие сзади. Большинство сидений было сильно разорвано, и клочья серой ваты валялись везде, как странные грибы. – Ну, я просто думаю о том, сколько надо потратить труда и денег. И ради чего? Только для того, чтобы, если дело пойдет, переехать в другое место.

– Итак, тебе не нравится соседство?

Глядя сквозь грязное стекло окна на другую сторону улицы, она видела отвратительную группу людей, выстроившихся в очередь в благотворительную столовую.

– Послушай, – продолжал он. – А что, если я скажу тебе, что ходят слухи, что весь квартал к югу отсюда будет перестраиваться… ну, знаешь, гостиницы с водными каскадами и стеклянными лифтами. Это секрет, так как есть еще несколько старых ветхих зданий, переговоры о покупке которых еще не закончены. Но они их купят. – Голубые глаза Эммета засверкали. С взъерошенными волосами и засунутыми глубоко в карманы руками, он напоминал Тома Сойера, старающегося убедить своих друзей, что красить забор это не работа, а удовольствие. – Могу поспорить, что ты не успеешь оглянуться, как весь этот район из дерьмового превратится в первоклассный.

Энни засмеялась:

– Эм, ты действительно умеешь представить все в выгодном свете. И это действительно придает всему совершенно новый оборот. Я, без сомнения, подумаю обо всем этом. И мне бы хотелось прийти сюда с подрядчиком и еще раз посмотреть помещение.

– Да, конечно, ты все это хорошо обдумаешь. Ну, а теперь нам пора и пообедать. Я знаю одну отличную забегаловку совсем недалеко отсюда, где подают кислую капусту и соленые огурцы прямо из бочки.

Энни понравилась эта идея, но она собиралась зайти в ресторан Джо посмотреть новые пристройки, которые, должно быть, уже отделали. На самом деле это просто был предлог, ей хотелось увидеть его, и в ресторане он не смог ни улизнуть, ни начать игнорировать ее.

Она вспомнила, как в последний раз остановила его в холле их дома. Она просила и даже умоляла его поверить, что сожалеет обо всем. Может, умоляла – это слишком сильно сказано. Но она хотела, чтобы он знал, как она страдает и как ей хочется все исправить. Но он сказал ей, что опаздывает на встречу, и убежал. И только в то мгновение, когда он повернулся, чтобы уйти, она прочла в его глазах правду. «Зачем, – казалось, спрашивал он, – опять бередить все это?»

И хотя со времени появления Эммета она успокоилась, сейчас у нее внутри опять все опустилось. Нет, она должна видеть Джо.

И все же она колебалась. Эммет нравился ей. Очень нравился. Во всяком случае, ей казалось, что она могла бы полюбить его… если бы уже не любила Джо.

– Спасибо, Эм, но у меня уже назначена встреча. – Она отвела взгляд, потому что почувствовала, что не может смотреть ему прямо в глаза. – Я должна встретиться с тем кондитером на Восьмидесятых улицах, который закрывает свой магазин. Он распродает оборудование, и, возможно, мне удастся там купить кое-какие нужные вещи.

– Если ты хочешь, я могу пойти и посмотреть вместе с тобой, – предложил он. – Смотри не купи какую-нибудь дрянь. Я думаю, ты помнишь, что я хорошо разбираюсь в оборудовании.

Энни не знала, что сказать. Это свидание должно было состояться только через несколько часов, то есть не раньше четырех. Но как могла она сказать, что сейчас она должна была встретиться с человеком, который даже и не знал, что она придет, и который, возможно, вовсе не захочет видеть ее, когда она придет?

– Спасибо, в следующий раз я воспользуюсь твоим предложением. Дай мне сначала посмотреть самой.

Эммет пожал плечами. Когда они были уже на улице, то, запирая замок, он спросил:

– Между прочим, как твоя сестра? Когда она рожает?

– Не раньше конца месяца. – Энни не хотелось говорить о Лорел. Говоря о сестре, она снова вспомнила о том, что Лорел обманула ее. И даже сейчас она опять чувствовала приступ гнева, глубоко засевшего в ее душе.

– Она до сих пор собирается… – Эммет замолчал, как будто не зная, как говорить на эту неприятную тему.