Амазонки за кромкой - Сергей Шемякин

— Товарищ майор, впереди железная дорога, нам надо посмотреть, прежде чем вести людей через рельсы. Мы быстро, десять минут. Объявите привал, — сказала Мила Репину. Они тут же с подошедшей Стефой бесшумно скрылись в лесу.

— Жора, — вышла через пять минут Мила на сержанта. — Здесь, около станции Чернозём четыре немца в засаде сидят. У одного на голове большие металлические уши.

— А что делают?

— Тот, который с «ушами», голову то в одну сторону вдоль рельсов поворачивает, то в другую. Здесь в обе стороны хорошо видно. Остальные его охраняют, лежат, оружие наготове.

— Посмотрите, нет ли у них телефона, если нет, то всех убить. Тела спрятать, трофеи забрать. «Уши» заберите тоже, пригодятся в хозяйстве. Это немецкие слухачи — наблюдатели, контролируют дорогу.

— Жора, эта штука с головы не снимается, — последовал через три минуты доклад. — Застёжек никаких не видно.

— Отрубите вместе с головой и оставьте на рельсах. Я сейчас подлечу и заберу. Трофеи какие сочтёте нужным, отдайте бойцам. Всё остальное заберите или оставьте на рельсах, лишнее мы выкинем.

Сержант подлетел через пять минут и забрал звукоулавливатель, две винтовки с подсумками, две кобуры с пистолетами и ракетницы с коробкой ракет.

Голову, высвободив, выбросил. Просто сзади стягивалось резьбовым креплением и девчонки не разобрались. «Уши» весили солидно — килограмм пять. Идея была абсолютно понятной. Для наблюдателей вполне удобная вещь, особенно ночью. Пусть не видно, но слышно. Для эльфиек в общем вещь бесполезная, они и так слышали великолепно.

Но Арина заинтересовалась и минут десять донимала Жору вопросами. Что сумел, он ей рассказал.

— Понимаешь, Арина, звуки — это колебания воздуха. То есть частички воздуха в одном месте уплотняются, в другом расширяются. Эти колебания и улавливает наше ухо. Для речи колебания создают голосовые связки, они колеблются и заставляют колебаться воздух. Любой звук — это колебание воздуха. Если воздух вокруг тела откачать, то человек слышать не будет — не чему будет передавать колебания. Звук — это как взрывная волна, только маленьких размеров и силы. В данном приспособлении полукруглая часть «ушей» отражает звуковые волны в центр, где расположено человеческое ухо. Тем самым значительно усиливая слышимые звуки. То есть, звуковые колебания собираются с большой площади и направляются в одну точку — наше ухо. Тем самым слышно дальше и лучше.

— Жора, и мы тоже будем слышать дальше и лучше?

— Естественно, но вам это зачем? Вы и так слышите на планете лучше всех.

— А если вражеских невидимок определять?

— Надо попробовать, может и получиться. Можно вообще попробовать такие конуса магически создавать, чтобы звуки собирать. Можно сделать наоборот. Создать такой конус с дыркой на вершине, типа сопла. Закрыть его с широкой стороны, если взорвать что-нибудь внутри, то через сопло должна вырваться наружу струя газов и усиленного звука. Может получиться какое-то оружие. Выстрелила вроде как патрон, а получилась пушка. Но над этим, надо думать. У нас там книжка в школьной библиотеке лежала, «Гиперболоид инженера Гарина» называется, там ученый с помощью параболического зеркала изобрёл аппарат, который мог испускать световой луч. Этим лучом можно было шахты в земле выплавлять и использовать как оружие. Свет, как и звук — тоже колебания частиц, только при звуке колеблются частицы воздуха, а здесь частицы невидимые, очень маленькие. Почитай, тебе будет интересно. Ещё больше можно пользы извлечь из учебников физики. Света прочитала про отражения и сделала нам маскировку на арилёт. А там таких идей неисчислимое множество. Время у вас будет много. Вернёмся во дворец — читайте хоть день и ночь.

— Мало там книжек, Принц. За год, два все прочитаем. А потом?

— А потом ещё добудем! Наши пули, кстати, броню танков пробивают только тонкую. Там, где потолще не берут. Сядем, я тебе идейку подброшу насчёт прожигающей струи. Здесь над этим ещё только размышляют. Года через три, немцы фаустпатроны сделают, а потом наши гранатомёты изобретут с кумулятивным действием. Там тоже отражающий конус имеется. Мы пока танки можем лишь с арилётов бить, а не мешало бы и в лоб, специальными пулями.

Арилёт прошёлся по маршруту батальона. В время уже близилось к часу ночи. В ста метрах от брода был сторожевой пост красноармейцев. Сержант приземлился, спрятался за дерево у реки и крикнул:

— Товарищи красноармейцы, через три часа в этом месте будет переправляться батальон наших войск. Передайте своему командиру.

Через узкую речку в ночи было слышно хорошо.

— А ты кто будешь? — крикнули с той стороны реки.

— Ветров.

Стрелять никто на голос не стал и в лесу опять воцарилась тишина.

Арилёт взлетел. Сержант с Аришей направились назад. Людям ещё идти три часа, было время поспать.

Капитана ГБ Петрова перебросили самолётом в Великие Луки. К часу ночи доставили в Булынино. Судоплатов поставил на уши по телефону всё местное НКВД и особистов. Документ, за подписью Берии обеспечивал всемерное содействие. Прибыл он вовремя. В дивизию сообщили, что состоялся контакт Ветрова с постом охранения. Определилось место перехода окруженцев через реку. Гостя под охраной отделения разведчиков проводили к броду. На карте он отмечен не был.

Мила и Стефа вернулись к отряду через двенадцать минут.

— Держите, товарищ майор, протянули девчонки два немецких автомата с подсумками. Отдайте кому-нибудь из бойцов. В лесу они всяко лучше, чем винтовки.

— Где достали? — спросил Репин.

— Там четыре наблюдателя стояло, пришлось убрать. Зато теперь пару километров пройдём по железной дороге, — пояснила Мила. — Вот возьмите их документы, может разведке пригодятся. Карабины мы брать не стали.

Роты тронулись, с интервалом в триста шагов.

Майор шагал впереди и удивлялся своим проводникам. За двенадцать минут (время он засёк по часам), девчонки сумели выявить и вырезать немецкий пост. И вернуться обратно. Пост они наверняка почувствовали раньше, поэтому и остановили колонну. «Настоящие ведьмы», — подумал Репин. «Красивые и опасные!».

К броду подошли в три двадцать.

— Товарищ майор, — обратилась Мила. — Река Ловать. Вот от этого куста брод. Глубина метр. Рекомендую послать разведку. На той стороне уже наши посты 214-й дивизии.

По команде майора десяток человек переправились на ту сторону. Всё было тихо. Двое, как и инструктировал командир вернулись обратно.

— Наши, товарищ майор. Какой - то полковник хочет видеть товарища Ветрова.

— Что скажут проводники?

— Предлагаю начать переправу батальона, — сказала Мила. — Полковнику передайте, что Ветрова он может увидеть только на этой стороне. Нам он переправляться запретил. Вас просил не забыть передать карту с пометками.

Батальон начал переправу. Майор шагнул в воду впереди колонны. Следом подтягивалась вторая рота.

— Жора, батальон переправляется. Какой-то полковник с той стороны хочет с тобой переговорить, — отойдя в сторону сообщила амазонка по амулету.

— Сейчас прилетим с Аришей и вас заберём. Будьте наготове, могут попытаться вас захватить.

— Хрен им в сумку! — отреагировала Мила Жоркиным выражением. Но пошла и подругу предупредила. Принц видящим не был, но многие вещи предугадывал здорово.

Полковник переправился в сопровождении трёх бойцов, после того, как батальон прошёл. Все командиры попрощались с проводниками, которые вывели батальон из окружения. Они прекрасно понимали, что не будь Ветрова и этих девушек, они бы уже лежали мертвыми на позициях под Невелем. Гимнастёрки бы порвали немецкие пули, о по холодным лицам ползали мухи. Прекрасных «колдуний» многие будут помнить всю жизнь. Хотя выживут и дойдут до Берлина из них немногие.

Полковник впечатления не произвёл — мужик, как мужик. Для самца — староват. Вот трое красноармейцев, сопровождавших его, были настоящими бойцами. Девчонки обсмотрели всех и решили никого в случае нападения не убивать.

— Я капитан государственной безопасности Петров, — представился командир. — Я хотел бы видеть товарища Ветрова.

— Вам придётся немного подождать, товарищ полковник. Командир скоро появится. Меня зовут Мила, — представилась амазонка.

— Это вы сопровождали наших бойцов? Вы из отряда Ветрова?

— Да, нас назначили проводниками.

— Вы так хорошо знаете эту местность?

— Нет, мы просто знаем лес и в лесу не плутаем.

Полковник был невысокого роста, а Миле маленькие самцы не нравились. Поэтому она особо не распространялась. Стефа в разговор старшей не вмешивалась.

— А не боитесь ночью по лесам ходить?

— Нет не боимся!

— А если на немцев наткнётесь?

— Обойдем или убьем — по обстановке.