Амазонки за кромкой - Сергей Шемякин

Нарком Берия вызвал на доклад начальника Особой группы заместителя начальника Управления разведки Судоплатова.

— Что-то удалось выяснить по диверсантам, подорвавшим мосты на Украине, Павел Анатольевич?

— Удалось, но немного. Ориентировочно фамилия командира этого диверсионного отряда Ветров. Скорей всего псевдоним. В Камень - Каширский нами заслан капитан Новиков с радиостанцией. Он сообщил эту фамилию. Отрядом Ветрова совершено два нападения на гарнизон этого города, освобождены пленные из лагеря и гестапо, уничтожен немецкий батальон, посланный из Ковеля для ликвидации партизан. Часть батальона уничтожена минной засадой на дороге. Новиков думает, что это те диверсанты, которых мы ищем. Капитан сам из Ковельского НКВД, многих там знает. Пока новых сведений не получали, по плану он должен был внедриться в местный партизанский отряд. Но думаю, что диверсанты сменили дислокацию. Агентура в Белоруссии сообщает, что взорваны мосты в Бресте. Выведен из строя железнодорожный узел в Барановичах. Следование эшелонов со стороны Польши прекращено.

— Павел Анатольевич, вы успели ознакомиться с последними донесениями по линии особых отделов?

— Ещё нет, Лаврентий Павлович.

— Миша, принеси мне выписку из донесений особых отделов за вчерашнее число, сказал нарком секретарю, сняв трубку.

Секретарь принёс папку.

Берия быстро пролистал многостраничный документ:

— Вот, почитайте донесение из 22-й армии, — открыл нарком на нужной странице.

Судоплатов быстро прочитал и удивился:

— Если это тот же самый Ветров, то он летает на метле. Фигаро здесь, Фигаро там.

— Вот - вот и я о том же. Отряд однозначно имеет свою авиацию. Летает где хочет и уничтожает что хочет. Захотели — мост взорвали. Захотели — штаб немецкой дивизии вырезали. Ночью людей забросили, объекты подорвали, потом вернули на базу. Возможно с самолётов или планеров какие-то заряды сбрасывают.

— Агент из Бреста сообщил, что мосты взорваны утром, весь город видел светящиеся шапки нескольких одновременных взрывов. Самолётов не наблюдалось. Мосты взорваны поочерёдно в течении пятнадцати минут.

— А может быть у товарища Ветрова очень крупный отряд, скажем в сотню диверсантов? — спросил нарком.

— Все профессиональные диверсанты известны, особенно с хорошей подготовкой. У нас по стране их осталось полста человек.

— Тогда может это не советские диверсанты? — высказал предположение нарком.

— Я сомневаюсь, что англичане пришлют нам своих диверсантов и те будут что-то у нас взрывать.

— Но проверить мы это обязаны! — утвердительно сказал Берия. — А то странно получается, имеем группу диверсантов, которая действует на всей оккупированной территории, неизвестной численности и неизвестной принадлежности. Предположительно достаточно крупную и имеющую авиационное обеспечение. Даже у нас могут быть такие группы, о которых мы не знаем, к примеру, в Наркомате Обороны. Они имеют десантные части, имеют авиацию. За одну ночь можно выбросить группы на десятки объектов. Обратите внимание, Павел Анатольевич, руководит ими толковый человек. Диверсанты бьют немцев по самым уязвимым точкам — нарушая коммуникации и снабжение. У нас, почему-то, до такой идеи додуматься не получилось, хотя она лежит на поверхности. Надо будет этот вопрос подправить. Проанализировать и составить план воздействия на линии снабжения германских войск. Наступление немцев просто остановится, без топлива, снарядов и подкреплений. Что нам и продемонстрировали, сорвав наступление на Украине. Эту науку нам сейчас преподают и в Белоруссии и, очевидно, в Псковской области.

— Тогда непонятно, товарищ нарком, зачем они вырезали штаб дивизии?

— А вот с этим как раз и стоит разобраться. Я предполагаю, что они хотели там получить какую-то информацию, но засветились и пришлось всех быстренько уничтожить. Убито двадцать два немецких офицера в немалых чинах. Фактически обезглавлена целая дивизия. Что такого они хотели добыть в этом штабе? Зачем подвязались выводить окруженцев из кольца? Для чего? Наши бы диверсанты не стали бы отвлекаться на посторонние задачи в нарушении приказа. А эти стали!

Берия снял трубку опять:

— Миша ты звонил в двадцать вторую армию и в Великие Луки?

— Так точно, товарищ нарком. Партизанами Ветрова сегодня в три часа ночи из котла под Невелем доставлено тридцать четыре тяжелораненых и военврач третьего ранга Ищенко при них. Из кольца вывозили на лошадях, раненых усыпили. Как перевозили в город, врач не знает, поскольку был тоже усыплён. Очнулся в Великих Луках. По докладу врача, остатки частей выведены из окружения и батальон в эту ночь должен выйти на соединение с нашими частями. С Ветровым он разговаривал лично, так же, как и командир 174-й дивизии комбриг Зыгин. Подробности пришлют шифром.

— Спасибо, Миша.

Берия специально не прижимал трубку к уху, и Судоплатов всё слышал.

— Вот видите, Павел Анатольевич, не такой уж и таинственный человек товарищ Ветров. И с людьми встречается и разговаривает. Пошлите самолётом туда немедленно толкового работника. Пусть попытается встретиться с Ветровым при выходе окруженцев к нашим войскам. Пусть переговорит со всеми, с кем он общался. Ни в коем случае Ветрова не задерживать. Я не собираюсь нарушать планы этого диверсанта, да и сомневаюсь, что он позволит себя задержать. Пусть ваш посланец, если удастся увидеться, спросит, не нужна ли какая помощь от Советского Правительства. Вот именно этими словами. Он должен привезти словесный портрет, а лучше фото или рисованный портрет Ветрова, выяснить впечатление всех об этом человеке. Меня интересует наш ли это советский человек, или кто-то другой. Пусть опросит комбрига, его штаб, доктора и окруженцев, всех кто с ним сталкивался.

— Разрешите выполнять, товарищ нарком?

— Действуйте, Павел Анатольевич, времени совсем мало.

Через час капитан ГБ Петров вылетел.

Судоплатов запросил донесение особого отдела 22-ой армии и внимательно прочитал.

К комбригу Зыгину пришел вооруженный разведчик с захваченными документами 263-й пехотной дивизии. Сказал, что он командир партизанского отряда Ветров и его группой совершён налет на штаб немецкой дивизии и захвачены документы. Убиты двадцать два офицера вермахта, документы прилагаются. Попросил два ящика патронов и ящик гранат для окружённых под Невелем частей 51 стрелкового корпуса. Просил сообщить в 214-ю дивизию, что будет выводить туда окруженцев, как наиболее близкую. Перечень документов, изъятых из сейфа имелся. Помимо оперативных карт имелось тридцать шесть документов в четырёх папках. Документов весьма любопытных и интересных. Имелся перечень удостоверений личности всех убитых офицеров. Оперативных карт дивизии имелось две. Чистовая и рабочая. В перечне так и было указано. Карты охватывали зону от Могилева, до Ленинграда. Обстановка в зоне Великих Лук была нанесена подробно, на остальных участках — схематично, с указанием только дивизий. Но даже эти сведения представляли значительную ценность. Диверсанты, несомненно, заслуживали наград. Карта освещала силы немцев в направлении ударов на Смоленск и Ленинград. В русских штабах обычно готовили три карты — рабочую у начальника оперативного отдела, откуда обстановка переносилась на карты начальника штаба и командира. В немецких поступали аналогично. Не хватало третьей карты. К этому выводу пришёл Судоплатов, анализируя документ, поступивший от особистов. Для диверсантов интерес мог представлять только кусок карты в районе Великих Лук с подробным нанесением объектов. «Не станут же они нападать на штабы других дивизий? Должны понимать, что немцы усилят охрану после такого случая!»

«А им наплевать на охрану! Охрану мостов тоже усилили. А мосты взлетают на воздух среди бела дня один за другим!» Правильно нарком про Ветрова сказал: «Летает где хочет и уничтожает, что хочет!» «Интересно было бы познакомиться с этим Ветровым, неординарный человек!» «Если мосты его работа, то он несомненно лучший диверсант страны!» «А в качестве авиации наверняка «Шторьх» используют. Ему для взлёта и посадки пятьдесят метров за глаза хватит! Говорят, и пятиместные есть. Надо будет и нам через третьи страны несколько штук закупить!»

Батальон тронулся в двадцать два часа, как стемнело. Люди отдохнули, несколько раз поели, поэтому шли бодро. Маршрут лесные знали, поэтому вели быстро. А что тут знать, три лиги всего. Бегом, так за час пробежать можно. Проводники красноармейцев не чурались, на вопросы отвечали охотно. Оружие своё в руки никому не дали. Про ружья сказали, что это охотничий дробовик с магазином, бьёт картечью, для ближнего боя — отличная вещь. Про меч ответили ещё проще: Это тесак, врагам головы рубить в рукопашной. Мужики липли к красивым девчонкам как шмели на цветок. Утром каждой пришлось ответить раз по десять желающим познакомиться, что их зовут «Мила» и «Стефа». Мощный поток любвеобильных парней прервал майор, шепнув двум сержантам, что девчонки командиры из ГБ. И чтобы не распускали языки. Бойцы вняли и любовались издалека. Легкораненые говорили, что врачиха, которая их лечила, такая же красивая, даже лучше. Девчонки были одеты в шитые на заказ сапоги, свободные штаны с широким ремнём и пиджаки. На ремнях тесак, кобура, нож. На головах зелёные косынки, повязанные на затылке узлом. Двигались как кошки, грациозно и быстро. Роста были гренадёрского. Утром народ удивился, увидев, как они делают зарядку. Комплекс упражнений явно носил боевой характер. Красноармейцы запоминали, потом многие пытались повторить. У каждой с собой была большая кожаная сумка на лямке через плечо. Насколько понял народ — это вместо сидора. Там они держали еду, магазины для ружей и автоматов. В чехле на ремешке висела какая-то металлическая пластина, в которую проводники изредка посматривали. В общем за день к проводникам присмотрелись и привыкли. Держались девчонки с достоинством, но нос не задирали. Нормальные девчонки, наверняка комсомолки, и очень красивые. Санитарка Олечка против них выглядела серой мышкой. Через два часа движения, проводники колонну тормознули. Мила вытащила коротенькую трубочку и дунула. Тут же встала и вторая колонна.