О носах и замка́х - Владимир Торин

- Гм. А я знаю!- встрепенулся вдруг Хоппер. Бэнкс даже не успел усомниться, когда он указал рукой куда-то на запад Тремпл-Толл.- Переулок Гнутых Спиц у Замочного парка. У моей соседки, миссис Барлоу, когда-то был шар, на котором она летала к своей племяннице на Набережные. На крыше ее дома можно будет пришвартоваться. Там еще остались причальные кнехты и даже лебедка. Главное – чтобы она не пожаловалась Лиззи.

- Вот еще!- хмыкнул Бэнкс.

- Главное не задеть якорные тросы аэробакенов и не врезаться в еще каких летунов. Вот уж сюрприз кого-то может ждать – нападение воздушных гремлинов! Бенни Трилби из этого целую историю раздует.

Нужно сказать, убрались с мануфактуры Терру констебли как нельзя вовремя: Бэнкс заприметил возле здания заброшенной фабрики двигающийся сгусток тьмы, приближающийся к воротам. В нем он различил очертания экипажа.

- С носом оставили голубчиков!

- Главное, чтобы они не выследили нас до дома миссис Барлоу, потому что от нее до нашего с Лиззи дома рукой подать…- заметил Хоппер.

Гремлины на удивление вели себя тихо. Они лишь негромко ворчали, пытаясь умоститься в сетке, да изредка кто-то из них восклицал: «Эй, вытащи свою пятку из моей ноздри!» – или что-то вроде этого.

Воздушный шар Бэнкса и Хоппера добрался до Замочного парка за каких-то полчаса. Приземлились констебли так же неумело, как и взлетали – едва не разрушили хлипкую крышу несчастной соседки.

Кое-как пришвартовавшись, Бэнкс и Хоппер, принялись решать, что делать дальше. Допытывать гремлинов сейчас у констеблей не было никаких сил: они целый день на ногах, устали неимоверно. А допрос (особенно с пристрастием) – это все знают! – не терпит усталости дознавателя. Откуда же взяться пристрастию-то, если тяжело сдерживать зевки и слипающиеся глаза. Так что возиться сейчас с мерзкими коротышками не хотелось. Желания волочить тяжеленную сеть с гремлинами на чердак у констеблей также не наблюдалось. У Бэнкса, как наиболее ленивого, и, соответственно, изобретательного, появилась гениальная идея:

- А давай оставим их в корзине, и поднимем шар на лебедке. Пусть себе болтаются в небе до утра.

- О нет! Только не это!- взвыли гремлины.- Нас укачает! Нас стошнит! У нас болезнь! Тошнотворная аллергия!

- А ну, заткнулись!- прикрикнул Хоппер.- Думаешь, их можно там оставить?

- А куда они денутся, с воздушного шара-то? Это уж понадежнее будет, чем оставлять их на чердаке. Да и визгов их оттуда никто не услышит…

- А вдруг они по тросу спустятся…- неуверенно начал Хоппер, но Бэнкс его перебил:

- Ты вообще их видел? Эти толстозадые, толстобрюхие пузыри даже перевернуться на бок не могут! Какой им трос? Мы их повыше поднимем…

У данной идеи было множество недочетов: кто-то мог пролетать мимо, миссис Барлоу могла заприметить висящий над ее домом шар и тому подобное, но, как и говорилось, день полный тревог оставил на констеблях свой отпечаток. Они подняли шар, дважды проверили, надежно ли закреплены швартовочные тросы. И, пожелав гремлинам неспокойной, тошнотворной ночи, удалились на долгожданный и заслуженный отдых.

Каково же будет их отчаяние и досада, когда утром они обнаружат, что ни шара, ни гремлинов на месте нет. Правда, они и предположить не могли, что именно произойдет…

После того, как Бэнкс с Хоппером удалились, гремлины в корзине недолго продолжали выть и канючить.

- Ну что, эти болваны уже утопали?

- А мне почем знать!

- А ты повернись и выгляни!

- Эй, кто там ближе всех к дырке в борту! Стоят там эти двое, зыркают на нас?

Чье-то ворчание со дна сетки сообщило: «Кажется, из меня сейчас все вылезет наружу!».

Другое ворчание пригрозило: «Только попробуй!».

И третье ворчание подтвердило: «Всё! Утопали!».

- У кого там ногти самые острые – режьте сетку!

Спустя пару минут гремлины освободились.

- Чур, я буду капитаном!- заявил один из них – тот, который велел резать сетку.

- Нет, я буду капитаном!- принялся спорить другой.

Еще полчаса гремлины выясняли, кто станет капитаном их воздушного судна. Победил Гверкин с горбатым носом, а Дрёммин с острым подбородком был назначен старшим помощником. Их животы были не так сильно раздуты, как у их товарищей по несчастью (ох, уж это несчастье переедания!).

- Тогда я буду картографом!- заявил еще один гремлин – с выпученными глазами. С этим никто не спорил: с бумажками возиться? Нет уж, увольте!

- Перегрызи трос, Брумкин!- велел новоявленный капитан.

- Вот сам и грызи…- отозвался один из гремлинов,- я уже просто не могу есть.

- Никто не заставляет тебя есть – просто грызи и выплевывай!

- Но у меня даже челюсти не шевелятся, так я их перетрудил…

- Все у тебя шевелится… ты же говоришь сейчас…

Капитан Гверкин устал слушать препирательства и повернулся к своему старшему помощнику:

- Дрёммин, перегрызи трос, ты выглядишь голодным.

- Это никакой не голод, а семейное косоглазие… как будто ты его раньше не замечал…

Гверкин тяжко вздохнул и ткнул пальцем в крошечного гремлина, который был вдвое меньше прочих:

- Моркри, так как ты самый младший, то ты назначаешься юнгой! Это значит, что ты должен выполнять все приказы капитана.

- Но я не хочу…- захныкал юнга.

- На воздушном флоте нет такого понятия, как «не хочу»!- важно заявил Гверкин.- Есть только одно понятие. Оно звучит, как «Есть, сэр!». Ты понял, Моркри?

- Есть, сэр… но я делаю это только ради блага команды! Вы должны оценить, на какие жертвы я иду!- трагично заявил Моркри и вгрызся в трос. Спустя пару минут зубовного клацанья, треска и шмыганья носом трос был перегрызен, и освобожденный шар, дернувшись, стал подниматься.

- Слушай мою команду!- завизжал Гверкин.- Поджечь горелку!

- Есть поджечь горелку!

Гремлины чуть оживились.

- Готовься запустить левый и правый направляющие винты!

Два гремлина-близнеца с одинаковыми встопорщенными бровями схватились за рычаги.

- Есть готовиться запустить левый и правый направляющие винты!

- До синхронного запуска винтов… три… два… один!

Пропеллеры пришли в движение. Зашуршали.

- Эй, кто там у нас навигатор?!- воскликнул Гверкин.- Доставай то, что приготовил для нас мистер Фиш!

Гремлин, который назначил себя картографом, открыл ящик с картами, извлек оттуда сложенный план города и прицепленную к нему булавкой записку. На бумажке был нарисован компас со стрелкой, указывающей на северо-запад, и подписью: «Следуй за стрелкой». Также там стояло: «1,6 мили».

- Значит, мистер Фиш велел направить шар по стрелке… этого вот приборчика…- Гверкин взял рисунок