Учебник для детектива - Джедедайя Берри

Частью своего спящего сознания Анвин каким-то образом перенесся в реальный мир. Дождь прекратился, в чистом небе поднималось яркое солнце. Но настроение в городе оставалось все тем же — люди, садящиеся в поезд, словно не верили в произошедшие перемены: по-прежнему были в плащах и имели при себе зонтики.

Кондуктор объявил посадку. Сайварт вдруг робко заулыбался и потер свою щетину.

— Кажется, я обещал угостить вас выпивкой, Чарли, — застенчиво сказал он.

— Как-нибудь в другой раз, — ответил Анвин. — Может, через месяц, на ваш день рождения.

— Как?! Вы его вычислили?

Анвин действительно вычислил лишь то, что в утро двенадцатого ноября Сайварта не осенило никакое внезапное прозрение, как он написал в своем рапорте. Дело было просто в том, что Артур и Хоффман выбрали именно тот день года, пропажу которого детектив должен был непременно заметить.

Сайварт отдал Анвину пишущую машинку, что стояла на столе возле его кровати. Сейчас она была в запертом футляре.

— Это всего лишь моя старая портативка, — сказал он. — Не думаю, что она мне когда-либо еще понадобится. А кто может знать, как ляжет карта в нашей родной конторе? Может, вам не вредно было бы сохранить некоторую ловкость пальцев, на всякий случай, а?

Анвин поднял футляр, взвесив его в руке. Машинка оказалась легче, чем он ожидал. В замке виднелась скважина для ключа. Сайварт перехватил взгляд Анвина.

— Ага, сейчас, — сказал он. И быстрым, изящным движением поднес руку к уху Анвина. Когда он отдернул ее назад, в пальцах был зажат ключ.

Тут с его лица сползла улыбка, он даже побледнел.

— Я вовсе и не собирался это делать, — пробормотал он. — Да еще неделю назад я даже не знал, как это делается! Вообще-то это больше в стиле Хоффмана. Вам не кажется, что имеются кое-какие побочные эффекты, оставшиеся с тех времен, что мы с вами трудились вместе? Вроде тех старых бездельников, все еще торчащих в Агентстве?

Анвин вспомнил, что много лет назад юная Пенни Гринвуд сказала Сайварту, «прочитав» его ладонь. Что жить он будет долго, но часть этой жизни не будет его собственной жизнью. Анвин взял ключ.

— Спасибо, — сказал он. — Машинка мне очень пригодится.

Детектив стоял с вроде как испуганным выражением на лице, уставившись на свою дрожащую руку. Мисс Гринвуд взяла его ладонь в свою.

— Не беспокойтесь, я сама о нем позабочусь.

Анвин сел в вагон и нашел себе место на той стороне, что выходила окнами на берег реки. Когда поезд тронулся, он успел мельком увидеть Сайварта, бредущего по дорожке назад, в сторону коттеджа. Рядом, держа его под руку, шла мисс Гринвуд.

Анвин открыл пишущую машинку и поставил себе на колени. Между клавишами застрял дубовый листок. Он сунул его себе в карман, зарядил в каретку чистый лист бумаги и начал работать над своим рапортом.

Надо писать от первого лица, решил он. «Я» должно непременно фигурировать в этом рапорте.

Стремясь избежать путаницы, когда те или иные детали происшествия могут быть восприняты как улики, отметим с самого начала, что я каждый день езжу на работу на велосипеде, даже когда идет дождь. Именно таким образом утром в прошлую среду я оказался на Центральном вокзале. У меня были заняты руки, да еще и зонт был под мышкой. Будучи в таком затруднительном положении, я обнаружил, что не в состоянии поднять с пола зонтик, оброненный некоей третьей стороной, чью роль во всех этих событиях я попытаюсь разъяснить в последующих частях данного рапорта. Она была, как говорится, «полностью в курсе дела», причем с самого начала, в то время как я был тогда просто этим самым «делом», и я пользуюсь этим термином, как им пользуются дети, когда играют в «кошки-мышки» или в «сыщики и воры», когда одни убегают и прячутся, а другие ищут тех, кто спрятался.

Мы, в сущности, играли именно в такую игру, и нас было очень много, и тянулось это очень много лет. Некоторые из нас не догадывались, что мы заняты игрой, а некоторым так никто и не сообщил все правила этой игры.

Теперь, когда у меня появилась возможность составить данный рапорт, я не представляю, в какую категорию мне лучше всего занести это дело. Я являюсь и клерком, и детективом, но в силу некоторых особенностей дела, расследуемого мною в данный момент, я также не являюсь ни тем, ни другим. Поезд всегда привозит вас обратно в то место, откуда вы приехали, однако он никогда не вернет вас домой.

На каждой станции, пока поезд следовал по долине вдоль реки, в вагон входили десятки новых пассажиров в черных дождевиках. Погромыхивание колес по рельсам отсчитывало время и совпадало с ритмом ударов Анвина по клавишам пишущей машинки. Вокруг шуршали разворачиваемые газеты. Он заметил заголовок в одной из них: ВОЗВРАЩЕНИЕ ЛУНА-ПАРКА, КОТОРЫЙ НИКУДА НЕ УЕЗЖАЛ.

Он продолжал печатать.

По крайней мере я знаю, для кого пишу сейчас данный рапорт. В конце концов, моим клерком ныне служит дочь мисс Гринвуд, и она непременно захочет получить все подробности, все улики, с самого начала до самого конца.

Поезд прибыл на Центральный вокзал с минутным опозданием, в семь часов двадцать восемь минут. Анвин отодвинул пишущую машинку в сторону и убрал напечатанные страницы своего первого рапорта в пустую папку, извлеченную из портфеля. Он дождался, пока сквозь двери просочатся последние черные дождевики, после чего последовал за ними к выходу на четырнадцатый перрон. Там стояла, поднявшись на цыпочки, женщина в клетчатом пальто. Увидев его, она перестала шарить глазами в толпе прибывших, и он направился прямо к ней. Она так долго здесь ждала!

Эмили он после этого не видел несколько дней. А потом они встретились в лифте Агентства. Она была в том самом синем шерстяном платье, что было на ней в тот день, когда они начали работать вместе. Сперва ему показалось, что она не собирается обращать на него никакого внимания.

— Извините, — сказала она несколько погодя. — Просто это будет нарушением правил, если мы станем разговаривать.

— Вас повысили.

— Да.

— И поставили достаточно высоко, я надеюсь.

— Очень высоко, — призналась она и прикоснулась к карандашу, засунутому в волосы. — Кое-кто из супервайзеров, как я догадываюсь, уже давно положил на меня глаз. И потом, вы ж сами знаете, у нас открылась вакансия.

Анвин вспомнил слова мисс Полсгрейв о «смене караула» и понял, что Эмили заняла отнюдь не место Эдуарда Ламека. Она была единственной ассистенткой главного контролера Агентства, так что никто, кроме нее, не знал эту работу так же хорошо. Интересно, подумал он, а она теперь достает из коробки для ленча свои фигурки, расставляет их на своем рабочем столе, эти тотемные изображения агентов, чьими действиями она теперь руководит? Что ж, лучше это, чем глупые голуби с пустыми глазами.