Свободное владение Фарнхэма - Роберт Хайнлайн

Когда все это было закончено (ему показалось, что прошли долгие часы), Барбара отползла еще дальше назад и он с неимоверными трудностями развернувшись в узкой шахте люка, ухитрился оказаться в нужном положении в туннеле, не ушибив при этом маленького Хьюги. Или, может быть, это был Карл Джозеф? Он забыл спросить. Во всяком случае, как бы то ни было, почувствовав маленькое теплое тельце ребенка, прижатое к его собственному телу, легкое сонное дыхание мальчика, Хью ощутил прилив свежих сил и отваги. Видит бог, они справятся! Если кто встанет у них на пути, то погибнет.

Он двинулся вперед, держа светильник в зубах и по возможности передвигаясь как можно быстрее. Он не останавливался, чтобы подождать Барбару и специально заранее предупредил ее, что не остановится, если она не позовет его.

Она так ни разу не окликнула его. Однажды узелок соскользнул у него с ноги. Они остановились и Барбара снова привязала его. Это и было их единственной передышкой. Скорость перемещения была довольно неплохой, но ему снова показалось, что прошла целая вечность, пока они не достигли узелка с его припасами, который он оставил возле своего люка.

Они отвязали детишек и перевели дух.

Он помог Барбаре приспособить перевязь так, чтобы ребенка теперь можно было привязать на спину, по-папуасски и объединил их припасы в один общий узел. Единственное, что он оставил при себе – это нож, балахон и светильник. Он показал ей, как нужно держать светящийся шарик между зубами, затем слегка раздвинул ей губы так, то наружу выбивался только тоненький лучик света. Потом она попробовала сделать это самостоятельно.

– Ты похожа на привидение, – прошептал он. – А теперь слушай внимательно. Я сейчас вылезу. Будь готова передать мне мою одежду. Я должен произвести разведку.

– Я могу помочь тебе одеться прямо здесь.

– Нет, если меня застукают вылезающим из люка, будет драка, и балахон замедлит мои движения. Да он в принципе и не понадобится мне до тех пор, пока мы не дойдем до кладовой, где у меня намечена следующая остановка. Если сейчас наверху все тихо, ты должна будешь быстро передать мне наши пожитки и ребенка. Учти, потом тебе придется нести и его и наши вещи – мне нельзя занимать руки. Понимаешь, милая, я не хотел бы никого убивать, но если кто-нибудь встанет нам поперек дороги, я убью его. Ты понимаешь меня? Она кивнула.

– Значит, я понесу все? Хорошо, мой повелитель, я вполне справлюсь с этим.

– Иди за мной и не отставай. До кладовой около двух кварталов и скорее всего по дороге мы никого не встретим. Днем я залепил замок жвачкой Киски. Как только мы окажемся снаружи, я возьму часть вещей и посмотрим, не подойдут ли тебе мои сандалии.

– За мои ноги не беспокойся, с ними все будет в порядке. Чувствуешь, как они загрубели?

– Тогда, может быть, будем одевать сандалии по очереди. Затем мне придется сломать замок на загрузочной двери, но с неделю назад я приметил там металлическую полосу. Она должна быть на месте. Короче говоря, я сломаю замок. А потом мы быстро-быстро двинем в путь. Наше исчезновение обнаружат только во время завтрака, потом потребуется еще некоторое время, чтобы удостовериться в нашем побеге и еще больше времени, чтобы организовать погоню. Так что времени нам должно хватить.

– Конечно, мы успеем.

– И еще одно… Если я возьму у тебя одежду, а затем закрою крышку, оставайся на месте. Не издавай ни звука и не выглядывай.

– Хорошо.

– Меня может не быть примерно с час. Возможно, мне придется симулировать боль в животе и зайти к ветеринару. Тогда я вернусь как только смогу.

– Ладно.

– Барбара, возможно, тебе придется ждать все двадцать четыре часа. Не дай бог, конечно. Ты сможешь столько пробыть здесь и все это время не давать малышам плакать? Если потребуется?

– Я на все готова, Хью.

Он поцеловал ее.

– А теперь возьми светильник в рот и сомкни губы. Я хочу выглянуть наружу.

Он чуть приподнял крышку и снова опустил ее.

– Очень удачно, – прошептал он, – даже фонарь погасили. Ну, я пошел.

Будь готова передать мне вещи. Но прежде всего Джо. И не должно быть видно света.

Он поднял крышку и беззвучно опустил ее на пол, подтянулся, вылез на пол в коридоре и встал.

Луч света ударил ему в глаза.

– Довольно, – сухо сказал кто-то. – Ни с места.

Он так быстро ударил ногой про руке, держащей хлыст, что обладатель не успел им воспользоваться. Хлыст вылетел из державшей его руки и отлетел в сторону. Хью прыжком преодолел разделявшее их расстояние и ударил рукой. – ТАК!, а потом – ВОТ ТАК! Этого оказалось более чем достаточно. У человека была сломана шея; именно так, как описывалось в учебнике.

Хью тут же наклонился над люком.

– Давай! Быстро!

Барбара подала ему ребенка, затем багаж. После этого он подал ей руку и она выбралась из люка.

– Посвети, – прошептал он. – А то его фонарь потух, а мне нужно избавиться от тела.

Она посветила ему.

Мемток…

Хью с удивлением покачал головой, столкнул тело в люк и закрыл крышку. Барбара уже была готова, ребенок прочно привязан за спиной, второй ребенок в левой руке, в правой – вещи.

– Пошли! Иди за мной, не отставая!

Он подошел до перекрестка, нащупывая дорогу рукой вдоль стены.

Он так и не увидел доставшего его хлыста. Все, что он почувствовал это боль.

Глава 20

Довольно долгое время мистер Хью Фарнхэм не чувствовал ничего кроме боли. Когда боль немного отпустила его, он обнаружил, что находится в чем-то вроде камеры, вроде той, в которой он провел первые дни пребывания в имении Лорда Протектора.

Он пробыл в ней три дня. По крайней мере так ему показалось, потому, что кормили его за это время шесть раз. Он каждый раз предчувствовал, что его собираются кормить – или опустошить его парашу, потому что из камеры его ни для чего не выпускали. Перед раздачей пищи его обволакивала невидимая паутина, кто-то входил, оставлял пищу, менял парашу и уходил. И слуга, который делал все это, ни за что не отвечал ни на какие вопросы. Когда по его подсчетам прошло три дня, он неожиданно почувствовал, что его опутала паутина (это случилось как раз после еды) и вошел его старый коллега и «кузен» Главный Ветеринар. У Хью были более чем веские основания подозревать, в чем причина его визита: затем его предчувствие превратилось в уверенность и он стал просить, требовать, чтобы его отвели к Лорду Протектору. В конце концов он перешел на крик.

Врач никак не реагировал на это. Он вколол что-то Хью в ляжку и вышел.

К некоторому облегчению Хью, сознания он не потерял, но, когда поле исчезло, он почувствовал, что все равно не может пошевелиться и впал в какое-то, подобное летаргии, оцепенение. Через некоторое время вошли двое слуг, подняли его и положили в какой-то ящик, похожий на гроб.