В плену Времени - Евгения Савицкая

— Я не такая как все люди, живущие в этом веке, — друг помимо воли вырвалось у меня.

Голос вновь сорвался и затих. Я стояла, до боли прикусив губу, и напряженно вслушивалась в звенящую тишину, воцарившуюся в комнате.

— И какая же? — лениво поинтересовалась графиня Миллер.

— Я не могу вам сказать! Не могу! — прошептала я, ломая руки. — Поймите…

— Нечего тут понимать, да и не могу я вам верить, — холодно парировала мадам Элен. — Одна девчонка сбегает из дому, чтобы выйти замуж за бедного мещанина, а вторая — натуральная самозванка!

— Я могу вам все объяснить, — я не оставила попыток. — Когда меня нашли, я не имела выбора! Иначе меня бы насильно выдали замуж за главаря разбойников.

— Ничего не хочу знать и слышать, — холодно прошипела мадам Элен, надменно прищуривая глаза и брезгливо морща пухлые губки. — Девица! Ты нас обманывала и водила за нос все это время. Это просто бесчестно! Лучше молчи! Нагло пользовалась положением нашей дочери!

Снова воцарилась мертвая тишина, а страх уже просачивался ледяными щупальцами мне в душу. Я устало опустила плечи не в силах даже свободно вздохнуть после таких унижающих слов. Что же, я сама во всем виновата. Боже, почему же так звенит тишина, почему все напряженно молчат. Мне до боли хотелось заполнить чем-то эту ужасающую звенящую тишину, чтобы не слышать своих собственных трусливых мыслей. Я боялась. Панически боялась, что подниму глаза и увижу презрительный взгляд карих глаз Дэниэля и брезгливую гримасу на его идеальном лице. Ведь я была не аристократкой, а значит для них, я — человек второго сорта, который не должен иметь ничего общего с титулованными господами.

Совершенно внезапно в комнате послышался хриплый вздох. Видимо это Баринский не выдержал последних новостей, и ему внезапно стало плохо. Тревога за любимого мужчину заставила меня перевести взгляд с роскошного палевого ковра под ногами, на него. Его смуглое лицо еще более побледнело, он устало прикрыл глаза, а мощная грудная клетка тяжело поднималась и опускалась, вырывая из полуоткрытого рта сиплые вздохи. За всеми этими семейными разборками, мы совершенно забыли, что сидим в гостиной тяжелораненого человека. Внезапно фраза Беркутова о самочувствии Дэниэля, молнией мелькнула в моем мозгу и каленым железом обожгла меня.

"…Состояние крайне тяжелое. Врачи опасаются, что он не доживет до завтрашнего утра…" — устрашающе прошипел мой внутренний голос.

Ледяной ужас постепенно заполнял меня, растекаясь по всему телу, которое замерло, словно для прыжка. Догадки, одна другой мрачнее и ужаснее, терзали мое сознание. Внезапно Дэниэль дернулся и застонал снова, а на его лице отразилась боль. Как ошпаренная я подскочила к Баринскому, коленки предательски дрожали, и мне пришлось опуститься перед ним на пол.

— Дэниэль! — громко позвала я, хватая его за горячую руку.

Ужас охватил меня, окружающие уже не имели ровно никакого значения. Я не видела сочувствующих взглядов Станислава, Сесиль и Софьи. Самым главным в этот момент для меня было одно — родное лицо любимого с гримасой боли, исковеркавшей его черты.

— О, Дэниэль, простите, я не должна была! — тихо всхлипнула я, чувствуя, как не искупаемая вина перед Баринским разъедает мне душу. — Я чуть не убила вас своими нелепыми признаниями… Я, так виновата перед вами…

Темные ресницы затрепетали и очень медленно приподнялись. На меня взглянуло два омута полные боли. Казалось, каждое движение причиняло ему нестерпимое страдание. Я с замиранием сердца ожидала, как сфокусируется его взгляд на мне. Ждала презрения, злости и непримиримой обиды за то, что все время прикидывалась другой, лгала и изворачивалась. Но вместо ожидаемых чувств на меня смотрели глаза любящего человека. Мое сердце сжалось от радости и страха одновременно. Почему так несправедлива жизнь?! Почему она все равно забирает у тебя то, что ты больше всего хочешь? Я обреченно уткнулась лицом в плечо Дэниэля и судорожно вдохнула. Его слабая рука легла на мои волосы, и осторожно погладили растрепанную прическу.

— Эля? — прошептал он мне на ухо, впервые называя меня моим настоящим именем.

Я вздрогнула от полнейшей неожиданности и с огромным удивлением посмотрела ему в глаза.

— Что? — прошелестела я, стараясь унять страшную дрожь в голосе.

— Закончилось действие опиума. Врач Соболев внизу. Позовите его, и он сделает мне еще один укол.

Я вздрогнула и поморщилась при упоминании о наркотическом лекарстве и окончательно осознала, какие боли терпит князь, если ему выписали такое обезболивающее. Хотелось сказать, что опиум очень вреден и вызывает ужасную зависимость, но пришлось промолчать, ибо в этой эпохе он всего лишь рядовое лекарство.

— Да, конечно, — обреченно прошептала я, также на ухо.

За спиной послышался тихий ропот. Я резко обернулась. Сесиль тихо плакала, вытирая мелкие слезки со щек ладошками, а маман Элен грозно взирала на чету Перовских, которые спокойно сидели обнявшись. Возмущение и гнев моментально охватили меня.

— Твою мать! — рявкнула я, уже не стесняясь в выражениях и понимая, что только так смогу привлечь внимание этих людей. — Мы тут своими семейными разборками едва не убили человека, а вам хоть бы что. Вы же задолбали Дэниэля своими проблемами! Разборки утроили возле постели больного! Что же вы за люди такие!?

Все пораженно и изумленно замерли. Еще бы, после такой рулады, даже Сесиль перестала плакать, а князь Баринский пораженно затих. Краем глаза я заметила слабое восхищение, мелькнувшее в его темных глазах.

— Что расселись? — продолжила я командирским тоном, вставая с пола. — Сесиль, живо вниз за доктором Соболевым и вели ему прихватить опиум для укола.

Как ни странно, Сесиль послушно встала, утвердительно кивнула и быстрым шагом вышла из комнаты. У ее маменьки просто отняло дар речи. Да оно и понятно. Она никогда не слышала лексикон прораба на стройке и четкие приказы деспотичного начальника. Это невольное мысленное сравнение придало мне еще больше сил.

— Я вижу, вы втроем хотите поговорить, — продолжила я, не менее повелительным тоном.

Мадам Элен и Софья синхронно кивнули в знак согласия. Перовский замер с комичным выражением ужаса на лице.

— Ну, так идите в другую комнату и выясняйте отношения, — рявкнула я. — Не мешайтесь здесь.