Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро. Жизнь и эпоха - Дилго Кхьенце Ринпоче

эти несколько шагов, Ринпоче сделал последний глубокий вздох и ушёл в паринирвану. Это случилось вот так – почти мгновенно.

Таши Намгьял сразу же послал за Чогденом, который осмотрел тело и сказал, что всё указывает на то, что Ринпоче действительно умер. Тогда новость сообщили Чагдзо, который после осмотра тела также признал, что ум Ринпоче растворился в изначальном пространстве. Затем он попросил Таши Намгьяла сходить за Додрубченом Тхубтеном Тинлеем Пал Сангпо. Таши Намгьял запрыгнул в старенький джип, принадлежавший лабрангу, и уехал в ночь. Когда Додрубчен узнал, в чём дело, то не стал медлить ни секунды и тут же отправился с Таши Намгьялом в лабранг.

Додрубчен вошёл в комнату Ринпоче и совершил три простирания перед его телом. Затем он коснулся своей макушкой его стоп и оставался в таком положении пятнадцать минут, читая при этом молитвы. Затем он сел на большую подушку в ногах кровати Ринпоче и заплакал. Сначала он старался плакать потише, но через некоторое время он больше не мог сдерживаться и по-настоящему разрыдался. Прошло ещё немного времени, и он успокоился, но так и остался сидеть молча у кровати Ринпоче. Так он просидел около двух часов, и никто не знал, что происходит в его уме. Когда почти рассвело, он наконец прервал молчание: «А теперь пора идти. Давай-ка вставай! Пора!». С этими словами он встал и удалился.

Три дня о смерти Ринпоче никому не сообщали. На утро четвёртого дня стало очевидно, что Ринпоче не пребывает в состоянии глубокого самадхи, и тогда Чагдзо зашёл в его комнату, чтобы собрать постель. Когда он стягивал с тела одеяло, из ноздрей Ринпоче вдруг начала струиться бодхичитта красного и белого цветов, капая на белую нижнюю рубаху, которая была на нём надета. После того как помощники закончили подготовку кудунга, Чагдзо Цеванг Палджор забрал эту рубаху.

Четвёртый Додрубчен Ринпоче – Джигме Тинлей Палбар. Сикким, 1960-е гг. Фото предоставлено лабрангом Кхьенце

То, как был кремирован кудунг и была построена ступа для его хранения, подробно описывается в «Великой биографии», поэтому нет необходимости рассказывать об этом здесь. Единственное, что я бы добавил, – это тот факт, что никто из очевидцев не упоминает, что Ринпоче оставался после смерти в глубоком самадхи.

Кхандро узнаёт о смерти Ринпоче

Янгси Ринпоче Тхубтен Чокьи Гьяцо велел мне рассказать ему всё, что я знаю о жизни Кхьенце Чокьи Лодро, – и хорошее, и плохое. И вот о чём мне рассказал Таши Намгьял (в «Великой биографии» об этом не упоминается).

Кхандро сообщили о смерти Ринпоче не сразу. Лишь на следующее утро, когда она сама заглянула в его комнату, то обнаружила, что произошло ночью. В полном смятении она побежала к Ани Рилу. Она упала в объятия тёти и рыдала в голос минут двадцать, не меньше. Помощники Ринпоче не решились её утешать, поэтому можно сделать вывод, что лишь её родные тёти – Ани Рилу и Ани Пелу – смогли хоть как-то её успокоить, ласково объясняя, что её поведение могут неправильно расценить. Кхандро послушалась их и потихоньку успокоилась.

Она поднялась наверх и оставалась там, пока шла подготовку кудунга. Позже она заметила, что из одежды, в которую они наряжали кудунг, что-то выпало, и поинтересовалась у помощников, что это такое. «Хотя не важно! Чтобы это ни было, отдайте это мне!» – сразу же поправилась она. И прежде чем кто-либо успел что-то сделать, она схватила то, что выпало из одежды, и обнаружила, что это зуб, выпавший изо рта Ринпоче. С тех пор она хранила этот зуб, и говорят, что по прошествии многих лет на нём проступил слог А.

20. Дилго Кхьенце Ринпоче

ВОЗВЕДЕНИЕ НА ТРОН

Кхьенце Чокьи Лодро и Дилго Кхьенце были очень близки. Дилго Кхьенце рассказывал мне, что они частенько засиживались за разговорами после ужина, иногда до самой полуночи.

Кхьенце Чокьи Лодро отсутствовал на церемонии интронизации тогда ещё совсем маленького Дилго Кхьенце в монастыре Шечен, которую проводил Шечен Гьялцаб: в ту пору он давал учения в каком-то другом месте. К тому моменту, когда он наконец добрался до Шечена, Дилго Кхьенце уже научился читать. Поскольку Шечен Гьялцаб уже начал передавать молодому тулку учение по тексту «Сокровищница драгоценных наставлений», Ринпоче и Дилго Кхьенце часто проводили время за чтением этого текста.

Однажды за чаем Чокьи Лодро сказал Шечену Гьялцабу:

– Большое дело ты сделал, пока меня не было.

– Я тоже так думаю, – ответил Шечен Гьялцаб. – В тот год, когда я проводил много времени в доме семьи Дилго, я обычно спал в комнате, где хранились ящики с торма для статуи Ньингтиг Церингмы, которые сделал Онпо Тензин Намгьял, и однажды я увидел, как статуя обрела истинную форму божества. Я тогда сразу понял, что сын хозяев является проявлением Джамьянга Кхьенце Вангпо. Я потом поразмышлял как следует над этим видением и объявил малыша тулку Кхьенце, поскольку был уверен, что это принесёт всем огромную пользу.

– Когда я впервые его встретил, – начал рассказывать в свою очередь Ринпоче, – я тоже ощутил полную уверенность, что он является проявлением Кхьенце Вангпо, и Понлоп Лотер Вангпо с этим согласился. Ты хорошо сделал, что объявил его тулку Кхьенце, и я очень тебе за это благодарен!

Затем Чокьи Лодро поднёс Дилго Кхьенце традиционные символы тела, речи и ума, а также вручил список всех остальных подношений, предназначавшихся для молодого тулку. Затем он сказал Шечену Гьялцабу:

– Тебе следует даровать ему посвящения, устные передачи и наставления, пока ты ещё жив. Ты и теперь уже не молод, здоровье твоё пошатнулось, и это может стать препятствием для передачи тулку цикла «Драгоценность учений терма». Поэтому я сам это сделаю.

Шечен Гьялцаб сложил руки в жесте благодарности и сказал:

– Благодарю! Расцениваю это как проявление твоей доброты ко мне! Что тут ещё сказать? Эй, тулку, ты это слышал?! Это обещание дорогого стоит!

С этими словами он коснулся своей головой головы Чокьи Лодро и потом несколько раз этот жест повторил.

Каждый день около полудня Дилго Кхьенце шёл обедать в столовую. И каждый раз, когда он спускался по лестнице, ведущей вниз, он встречал там Ринпоче, комната которого располагалась прямо под комнатой Шечена Гьялцаба.

– Погода сегодня ужасная! Чего тебе идти в общую столовую, поешь лучше у меня.

Он всегда накрывал на стол для тулку сам, стараясь выбирать те блюда, которые тот любил больше всего, включая мясо. Дилго Кхьенце всегда с особой теплотой вспоминал, как добр был к нему Чокьи Лодро, и частенько во время этих рассказов