Пепелище славы - Ярослав Денисенко

Эльфу представилась невеселая картинка, как он бродит по лесу и тщетно зовет орков. Но времени на сомнения не оставалось. Ривендор застегнул плащ и накинул капюшон. Выглядел он так уверенно, что ни у кого не возникло и сомнений спросить, куда он направляется столь решительно.

Несколько сотен шагов - и деревья надежно скрыли его от взоров соплеменников.

Как ему отыскать орков?

Немного поразмыслив, Ривендор направился к скалам. Тем самым, где они с Харлаком дожидались ночи перед роковым походом. Это место показал им дозорный, может быть, где-то в его окрестностях и укрываются орочьи разведчики?

Долго и безуспешно бродил он по крутому склону. Ни малейшего следа урук-хаев не попалось эльфу на пути. Быть того не может, чтобы они оставили вражеский лагерь без присмотра!

Проклятье Тьмы!

Ривендор обнаружил, что это, по эльфийским меркам очень нехорошее, словосочетание не только легко срывается с губ, но, к тому же, великолепно успокаивает нервы.

Так можно и до вечера пробродить, не добившись желаемого. Северные орки действительно хорошие охотники и правда умеют отменно прятаться. Ему бы сейчас малую толику их превосходного обоняния!

Может, урук-хаи не могут узнать его в маскировке? Или просто не доверяют более? Устало присев на камень, Ривендор откинул капюшон, подставляя солнцу свои золотистые локоны. Пусть даже и рискуя показаться другим эльфам.

А время уходит. Интересно, не хватились ли в лагере его отсутствия? Надо что-то делать.

Ощущая себя окончательным идиотом, Ривендор встал с камня и негромко позвал:

- Эй! Я знаю, вы здесь. Мне надо с вами поговорить. Очень срочно.

Ничего не произошло. "Это было действительно глупо", - в отчаянии подумал Ривендор. Тут ближайший куст шевельнулся, и от него бесшумно отделилась темная фигура в лохматой одежде.

"Темный Вихрь" - узнал эльф знаки на руках, радостно отметив, что наконец-то стал легко различать сложные орнаменты, символизирующие северные кланы.

- Ну, - нетерпеливо фыркнул орк. - Я давно слушаю. Не испытывай моего терпения и, может быть, уйдешь отсюда живым.

- Завтра утром у вас будет возможность застать врасплох весь эльфийский отряд. Они не знают о вашем существовании. Думают, здесь только Черное Солнце, старые орки.

Урук-хай пробуравил его жестким взглядом алых глаз.

- Ты хочешь предать свою презренную расу?

- Нет, Темный Вихрь, я хочу ее спасти. Обещайте сохранить им жизнь. Не убивать, а захватить в плен. И я скрою от них правду.

- Не пачкай имя моего клана своим поганым хлебалом, длинноухий. Ты, верно, окончательно двинулся головой. Спасти, отдав в плен врагам?

- Можешь мне не верить сам. Но передай хотя бы Шенгару, умоляю тебя. Мне нельзя покидать лагерь, чтобы избежать подозрений. Времени нет, выступление планируется на вечер. Другого такого шанса может не представиться!

- Шенгару, - хмыкнул урук-хай. - Если он и этот ненормальный Орог пережили утренний совет, в чем я сильно сомневаюсь, то, наверное, передам.

Вторая тень беззвучно материализовалась у камня неподалеку. Орк из клана Песня Войны сжимал в руках лук и стрелу, которая, Ривендор готов был поклясться, несколько мгновений назад целилась в его сторону.

Темный Вихрь, оставшийся без прикрытия, свирепо взглянул на напарника.

- Кто бы ни стал новым вождем, это важная новость, - сказал лучник. - Ты говоришь, выступление вечером?

- Да. Весь отряд можно будет перехватить в удобном месте, простреливаемом сверху. Но вы должны обещать, что попытаетесь захватить в плен, а не убивать. Или я расскажу им все как есть.

- Я не могу дать такого обещания, - сказал урук-хай с луком. - Решать вождю.

- Но ты можешь обещать, что подашь знак, если он будет согласен? Поклянись своей честью, что не обманешь меня, и я расскажу, куда выдвигается отряд.

Вообще-то, орки наверняка отследили эльфийских разведчиков возле пещеры, и сложить два факта было бы несложно. Но дозорные могли не знать последних новостей. Ривендор безумно надеялся, что не знают.

- Поклясться? - ухмыльнулся Темный Вихрь. - Не проще ли макнуть тебя головой в ручей, чтобы ты рассказал без всяких клятв?

- Я ничего не расскажу, - равнодушно пожал плечами Ривендор. - Даже под пыткой я продержусь достаточно времени, чтобы известия безнадежно опоздали.

Песня Войны, явно обдумывавший тот же вариант, вновь показал себя сговорчивее товарища.

- Я вижу, ты не слишком дорожишь собственной жизнью, - заметил он.

- Дорожу. Но не жадничаю. За достойное дело вполне готов с ней расстаться.

- Хорошо, ушастый. Я подам знак, если вождь согласится на твои условия. И клянусь быть в этом честным.

- Отряд идет к пещере возле брода. Шенгар, Ришнар и мои товарищи знают ее.

Коротким кивком лучник дал понять, что условия приняты и разговор окончен.

Орки скрылись с глаз так мастерски, что эльфу со своим маскировочным плащом оставалось лишь горько вздохнуть им вслед.

Рассвет выдался холодным. Осень подступала незаметно, с каждым днем заявляя все больше прав на природу. С вечера небо затянули тучи, и мелкий моросящий дождик окончательно портил сомнительное удовольствие от ночного марша.

Тандегрэн плотнее запахнул полы плаща. Как эльфу, ему полагалось находить прелесть в любой погоде, но командиру упорно лезло в голову, что прелестен этот дождик может быть в одном случае: когда сидишь дома перед камином. Он был согласен даже на свой собственный дом. Необжитый, заросший паутиной и служащий пристанищем самым разным существам, от гусениц и жуков до гнездящихся птиц - и даже волчьего семейства, устроившего логово в корнях дерева-стены. Зверье заполонило дом, пока Тандергрэн десятилетиями скитался вдали от эльфийских земель и, пожалуй, обладало на это место едва ли не большими правами, нежели нерадивый хозяин. Но сейчас эльф с радостью предпочел бы неуютную звериную нору, в которую превратилось его жилище, окружающей морозге.

За сотню с лишком лет Тандегрэну довелось повидать не одну тысячу дождей. Но такого мерзопакостного, отвратительного, продирающего до самых костей, не встречалось ему до сих пор. Ни в родных лесах у южной оконечности полуострова, ни в человеческих землях, где эльф бывал неоднократно. Даже шторма, не стихающие над волнами, похоронившими Темную Твердыню, и те казались ласковыми, как теплые летние грозы, по сравнению с этой мелкой дрянью.

Чем можно было объяснить столь демонические свойства безобидного осеннего дождика? Лишь одним: Тандегрэну отчаянно не хотелось идти туда, куда призывали двигаться все возможные причины, от долга до банальной логики.

Объяснить, почему оно так происходит, Тандегрэн не мог даже самому себе. Конечно, Белондара он терпеть не мог все сто пятнадцать лет, которые был знаком с принцем. Но обязанности воина порой заставляли его совершать и более неприятные вещи, чем вытаскивать взбалмошных наследников престола из очередных приключений, которые те отыскали на собственную голову.