Заклятые любовники - Марина Эльденберт

Только Арк все время был со мной. Его явно смущала толпа, постоянно звучащие из-за двери шаги, шелест платьев. Лежа перед дверью, он то и дело поднимал голову, оглядывался на меня и тяжело вздыхал.

– Как я тебя понимаю, милый! – Я вздохнула не менее тяжко.

Платье висело в гостиной – без преувеличения роскошное, но всякий раз как я на него смотрела, мне хотелось рыдать. Невозможность перекинуться с Винсентом даже парой слов удручала. Меня совсем не прельщало превратиться в ноющую особу, которая постоянно требует внимания, но как же отчаянно его не хватало! Если бы мы были женаты, я могла бы вместе с ним принимать гостей, не говоря уж о чем-то большем – как, например, спокойно пройтись вместе по коридору до наших общих комнат, заснуть рядом и рядом проснуться, потратить утро на всякие глупости вроде болтовни в постели и нежностей. Увы.

Стук в дверь отвлек от невеселых мыслей. Тереза ворвалась в комнату, как смерч в юбке, глаза у нее были вполлица, и мне сразу стало не по себе.

– Что случилось?!

– Вы поможете мне встретить Аль… Прошу прощения, лорда Фрая?

Я облегченно вздохнула. Ничего не случилось, кроме Фрая. Только для Терезы это все равно что для меня – увидеть паука в человеческий рост.

– Разумеется. – Я подхватила с кресла шаль и указала Арку, который вскочил, на место.

Улыбка приклеилась к лицу сразу, стоило ступить за порог: по пути нам приходилось здороваться и раскланиваться со всеми – в гостевом крыле Мортенхэйма сейчас царило оживление. От обилия лиц и церемоний пестрело в глазах, звенело в ушах и тошнило. Хотя тошнило меня, думаю, от другого. Иногда казалось, что после праздничной недели в Мортенхэйме я до конца жизни буду улыбаться, выходя из комнаты.

– Мама застряла в кабинете, с графом Аддингтоном, – поделилась Тереза, кивнула плывущей нам навстречу даме и ускорила шаг. Почему она все время ходит так, словно за ней гонится стая разгневанных зомби? – Наверное, опять промывает мозги на тему Винсента, и как папа ворочается в гробу. Узколобый кретин.

Я с трудом удержалась от смеха. Тереза иногда выражалась совсем не как леди.

Мы спустились, и я успела только перехватить привычно насмешливый взгляд Фрая, когда услышала голос Винсента:

– Добро пожаловать, граф Солсбери. Виконт. Леди Лефер. Мистер Чепмен.

Наверное, я выпала из реальности, потому что как во сне смотрела на свою семью. Как де Мортен приветствовал их, а Барнс и два лакея принимали одежду. Как отец и Глория рассыпались в любезностях, Себастьян кивал, а дед возвышался надо всеми ними могучей горой. Сердце заколотилось с бешеной силой, перед глазами потемнело и нам с Фраем пришлось обойтись без любезностей, потому что я чудом не кувыркнулась на пол. К счастью, реакция у начальника тайной полиции отменная – он успел подхватить меня под локоть.

– Лорд Фрай, – сказала я в плавающее лицо затертые за последние дни до дыр слова. – Здравствуйте. Очень рада. Добро пожаловать. Леди Тереза…

Тереза выглядела так, словно проглотила апельсин целиком: молчала и потихоньку заливалась краской. Что у них там происходило дальше, я не знаю. Не дожидаясь ответа, осторожно высвободилась из рук Фрая и на негнущихся ногах направилась к родным.

Первым меня заметил Себастьян, который вмиг переплюнул Терезу и побагровел, как вареная свекла. Глория побледнела, лицо ее исказилось – вот-вот заплачет или вцепится мне в волосы. А вот в глазах Винсента светилась нежность – искренняя, неприкрытая, только моя. Я зацепилась за нее, как за единственное спасение. И нашла в себе силы повернуться к отцу.

Стоявший передо мной человек ничем не напоминал мужчину, который оставил меня в снегу перед домом. Гладко выбритый, аккуратно одетый, седые волосы зачесаны назад, глубокие морщины подчеркивают почтенный возраст. Я поняла, что не могу вытолкнуть из себя ни слова, но этого и не потребовалось. Отец поцеловал меня в щеку – давно забытый жест, оставшийся в детстве. Воспоминания нахлынули волной: вот он подхватывает меня на руки и кружит по комнате, вот подсаживает на первую лошадь, вот укачивает на коленях и рассказывает о матери, вот мы вместе смотрим ее портреты…

– Здравствуй, дочка. Сможешь меня простить?

Я молчала.

Так уж устроена память человека, что взамен десятка хороших поступков сразу подкидывает сотню плохих. Ссоры и холод непонимания, оскорбления, угрозы сыпались прахом сгорающих теплых воспоминаний. Его крики до сих пор стояли в ушах, он выплевывал жестокие слова мне в лицо. Снова и снова.

– Что, милая леди, так и не обнимете своего старика? – Дед ухмыльнулся в шикарные пепельные усы, которые снова отпустил после болезни и глазами указал на отца.

Холодная мерзость злобы, точно могильная гниль. Разве стоит она того, чтобы за нее держаться? Я отмахнулась от нее, как от паутины, порвала, сбросила, стряхнула остатки. В груди наконец-то взорвался ком из тепла и света, в носу защипало. Я прерывисто вздохнула и шагнула в объятия, которые отец раскрыл для меня. Положила голову ему на плечо, вдыхая забытый родной запах – горьковатой полыни и дыма.

В холле воцарилась тишина. Такой в Мортенхэйме не было уже давно. Я открыла глаза и поняла, что на нас смотрят все: Барнс и его помощники, Себастьян и Глория, Винсент и дед. Даже лакеи, которые несли багажные сумки. Даже выплывшая на лестницу стайка дам в разноцветных платьях, и их спутники, застывшие чуть поодаль. Даже Тереза и Фрай.

– Виконт, окажите мне честь. – Слова Винсента послужили для всех знаком «отомри», совсем как в детской игре. Дамы зашушукались, мужчины двинулись вперед, а отец разжал руки, отпуская меня.

Де Мортен пригласил его в кабинет, Глорию и Себастьяна лакей вызвался проводить до комнат, а мы с дедом направились в сторону гостиной. Я не тешила себя мыслью, что нам удастся уединиться, просто шла за ним, оглушенная случившимся. Вспомнила про свою ученицу, оглянулась и заметила, что они мило беседуют с Фраем. Хотя беседовал преимущественно он, Тереза же сцепила руки перед собой и смотрела то в пол, то на его подбородок. Не спорю, подбородок красивый, но… паршивая из меня учительница.

– Как вы себя чувствуете, дедушка?

– Лучше давно уже не было. Этот мальчик свое дело знает.

Я чуть не поперхнулась, когда поняла, кого он назвал мальчиком.

– Как вам сюрприз? – Дед довольно улыбнулся.

Я открыла рот, потом закрыла: дар речи отказывался повиноваться, совсем как магия.

– Сюрприз, – эхом выдохнула я. – Винсент об этом знал?

– Ваш отец немного расстроился, когда услышал о поступке жены. – Дед изящно пропустил вопрос мимо ушей.

Немного? Судя по тому, как Глория на меня смотрела, до примирения еще далеко.