Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

оспорить множество соглашений, заключенных кингсбриджскими торговцами. Но Ролло своей уловкой загнал его в угол, и выбора у судьи не было.

А Ролло не успокаивался.

— Ваши чести, мы просим не только о признании соглашения недействительным. — Злорадная ухмылка на его лице изрядно встревожила Неда. — Выяснилось, что Элис Уиллард повинна в совершении преступления. Потому я настаиваю на том, чтобы суд подверг ее наказанию в соответствии с законом 1552 года[63].

Нед понятия не имел, какие наказания прописаны в этом законе.

— Я согласна признать себя виновной, — сказала Элис, — при одном условии.

— И каком же? — уточнил Тилбери.

— В этом помещении присутствует человек, виновный в том же преступлении, и он тоже подлежит наказанию.

— Если вы имеете в виду сэра Реджинальда, преступником является заимодавец, а не тот, кто берет в долг…

— Нет, не сэра Реджинальда, ваша честь.

— Тогда кого же?

— Епископа Кингсбриджского.

Джулиус побледнел от ярости.

— Осторожнее, Элис Уиллард!

— В прошлом октябре вы заранее продали руно тысячи овец вдове Мерсер, по десять пенсов за овцу, — напомнила Элис. Вдова Мерсер подмяла под себя всю торговлю шерстью в городе. — Овец остригли в этом апреле, и миссис Мерсер продала шерсть Филберту Кобли по двенадцать пенсов за овцу, на два пенса больше, чем уплатила вам. Вы пожертвовали этими двумя лишними пенсами, чтобы получить деньги на полгода раньше. Значит, заплатили сорок процентов годовых.

Зала одобрительно загудела. Большинство зрителей были торговцами и умели считать.

— Здесь судят не меня! — бросил Джулиус.

Элис словно не услышала.

— В феврале, — продолжала она, — вы купили камень с графских каменоломен для расширения своего дворца. Цена составляла три фунта, но графский управитель предложил скинуть шиллинг с каждого фунта, если вы заплатите вперед, и вы приняли его предложение. Камень доставили по реке спустя месяц. В итоге получилось шестьдесят процентов от первоначальной цены.

Зрители зашумели, послышались смешки, кто-то захлопал в ладоши.

— Тишина! — крикнул Петтит.

— В апреле, — гнула свое Элис, — вы продали мельницу в Уигли…

— Это не относится к делу! — перебил Джулиус. — Не стоит оправдывать себя, уверяя, с основанием или без оного, что другие люди совершали подобные преступления.

— Епископ прав, — согласился Тилбери. — Настоятельно советую присяжным признать Элис Уиллард виновной в ростовщичестве.

Нед лелеял слабую надежду на то, что купцы-присяжные отважатся возразить, однако те не посмели опротестовать столь недвусмысленное указание судьи. Мгновение спустя все они утвердительно закивали.

— Тогда переходим к рассмотрению наказания, — объявил Тилбери.

Ролло снова выступил вперед.

— Ваши чести, в законе 1552 года все сказано четко и ясно. Подсудимый лишается процентов и выданной ссуды, а также «подлежит взыскать с него пени, по воле и милости короны», если приводить точные слова.

— Нет! — крикнул Нед. Неужто матери предстоит лишиться этих треклятых четырех сотен фунтов?

Горожане разделяли его негодование; в зале недовольно зароптали. Полу Петтиту пришлось снова требовать тишины.

Мало-помалу зрители поутихли, однако судья Тилбери медлил, явно чем-то озабоченный. Вот он повернулся к своему товарищу Себу Чандлеру, и они пошептались. Затем Тилбери подозвал к себе Петтита. Тишина между тем становилась все напряженнее. Тилбери переговорил с Петтитом, который не только служил приставом, но и обладал познаниями в судействе. Похоже, они заспорили — Петтит мотал головой, не соглашаясь с судьей. В конце концов Тилбери пожал плечами и отвернулся; Себ Чандлер одобрительно кивнул, и Петтит вернулся на свое место.

Наконец Тилбери заговорил.

— Закон есть закон, — изрек он, и Нед сразу понял, что матери грозит беда. — Элис Уиллард лишается суммы, которую она ссудила, и всех дополнительных доходов с оной, будь то рента или проценты. — В зале раздались негодующие возгласы, и судье пришлось повысить голос. — Иного наказания не полагается.

Нед покосился на мать. Элис выглядела потрясенной до глубины души. До сих пор она рассчитывала на победу. Однако столкнулась со всем могуществом католической церкви в лице епископа Джулиуса, а в таких обстоятельствах любая надежда оказалась бы тщетной. Элис словно сделалась ниже ростом, побледнела и непонимающе глядела на судью. Чудилось, будто она побывала под копытами внезапно налетевшей лошади и едва сумела встать.

— Следующий иск, — объявил пристав.

Нед с матерью вышли из суда и молча двинулись по главной улице к своему дому. Нед сознавала, что отныне его жизнь полностью изменилась, однако рассудок пока отказывался признавать последствия этих изменений. Всего полгода назад он был уверен, что станет торговцем, и почти не сомневался в том, что женится на Марджери. Теперь же он остался без средств к существованию, а Марджери помолвлена с Бартом Ширингом.

Они вошли в дом.

— По крайней мере, голодать покуда не придется, — сказала Элис. — Нам оставили дома в приходе Святого Марка.

Нед не ожидал от матери такого уныния.

— Разве нет способа начать все сначала?

Элис устало покачала головой.

— Мне скоро пятьдесят, у меня уже не осталось сил. Кроме того, за последний год, сынок, я словно утратила разум. Мне следовало забрать товар из Кале, едва в июне началась война. Следовало направлять больше грузов в Севилью. И уж точно нельзя было одалживать деньги Реджинальду Фицджеральду, как бы тот ни умолял и как бы ни давил. Тебе с братом больше нечего наследовать, сам видишь.

— Барни не слишком огорчится, — сказал Нед. — Он