Тавриз туманный - Мамед Ордубади

Мухбириссалтане передал Саттар-хану приглашение Супехдара. Собрав совещание по этому случаю, Саттар-хан намеревался поставить на обсуждение предложение Супехдара.

На совещании мы опять-таки выразили желание разрешить вопрос мирно и сохранить и утвердить авторитет национального героя

Саттар-хан не пришел к определенному решению. То он говорил: "Пусть выдадут каждому из нас по десять тысяч туманов", то: "Поедем после новруз байрама". Он не дал категорического ответа на письмо Супехдара, и собравшиеся разошлись, не придя к определенному выводу.

Видя, что дело принимает серьезный оборот, и что Ефрем собирается действовать силой, мы созвали экстренное совещание.

На заседании мы одобрили поездку Саттар-хана и Багир-хана в Тегеран и вынесли об этом определенное решение. Вместе с тем мы постановили на случай вооруженного наступления на Саттар-хана со стороны Ефрем-хана и дашнаков, оказать всяческое содействие Саттар-хану.

Через полчаса по окончании заседания мы узнали о созыве совещания в управлении почты и телеграфа.

В совещании принимали участие Ефрем-хан, Сардар-Бахадур и некоторые члены Энджумена.

Отправившись на совещание, я увидел прохаживающихся перед зданием почты вооруженных гранатами и револьверами дашнаков.

Среди них было много местных дашнаков, в свое время помогавших нам. Саттар-хана и Багир-хана пока не было. Спустя некоторое время прибыли и они. Бывшие на заседании члены Энджумена.и даже сам Мухбириссалтане поднялись с мест, Ефрем-хан же и Сардар-Бахадур, не обратив внимания на героев революции, не сочли нужным выполнить простой долг вежливости. Это бросилось в глаза как Мухбириссалтане, так и Саттар-хану.

- Вопрос не будет разрешен мирно, - шепнул я на ухо стоявшему рядом Гаджи-Али.

Справившись о том, как себя чувствует Саттар-хан и Багир-хан, Мухбириссалтане прочел им вторичный приказ Супехдара. В приказе Супехдар в категорической форме требовал их приезда в Тегеран.

Саттар-хан не успел ответить на предложение Мухбириссалтане, как Ефрем-хан и Сардар-Бахадур сразу вмешались в разговор.

- Если Саттар-хан и Багир-хан отвергнут это предложение, мы вынуждены будем арестовать и отправить их по этапу!

- Пока вам этого права не давали! - обратился к ним Мухбириссалтане с недовольством.

В надежде на фланировавших вокруг здания почты маузеристов Ефрем-хан и Сардар-Бахадур позволяли себе дерзкие выпады по отношению к героям революции, но и мы явились не с голыми руками. Не подавая виду, наши оцепили здание почты. Саттар-хан оглядел присутствующих.

- Мы ни в коем случае не против распоряжения господина Супехдара, начал я, попросив слова у Мухбириссалтане. - Приглашение героев революции в центр мы объясняем не иначе, как желанием возвысить их, в знак оказанных правительству услуг и поддержки.

- Браво! - воскликнул на это Мухбириссалтане. - Действительно, так оно и есть!

- Поездка господина салара и господина сардара в центр, - продолжал я, - при нынешнем положении вещей, как нельзя более кстати. Этого требует и политика. Это и в интересах будущности страны. И господин сардар сам лучше нашего понимает это. Что же касается вопроса об аресте господ сардара и салара и отправке их по этапу, то еще неизвестно, кого следует раньше арестовать: господ ли сардара и салара или же тех, кто осмеливается им угрожать. Я хотел бы предупредить безответственных господ, что перед ними находятся не грабитель Рахим-хан или какой-то Мамед-Кули-хан Ахварлы, а Саттар-хан, могущий одним мановением руки поднять на ноги весь Тавриз.

Ни Ефрем-хан, ни Сардар-Бахадур не проронили ни звука. И только Мухбириссалтане, который, быть может, внутренне и был не очень доволен моими словами, заметил:

- Я всецело присоединяюсь к высказанному мнению. Господа сардар и салар едут в Тегеран не как заключенные, а как гости.

Саттар-хан был доволен моим выступлением. Багир-хан выразил согласие выполнить предложение Супехдара, поставив условием возмещения 10 тысяч туманов, потраченных им на Карадагскую экспедицию.

Слова Багир-хана рассердили Саттар-хана. Выразившись крайне непочтительно о приказе Супехдара, он покинул зал.

На этом совещание окончилось.

Утром, четвертого марта, еще до утреннего чая, ко мне пришел Бала-Таги и сообщил, что Багир-хан был у Саттар-хана и вторично поклялся не нарушать клятвы и не выезжать из Тавриза.

Экстренно вызвав начальника полиции Амир Хашемета, я объяснил ему всю серьезность положения и добавил, что в случае применения вооруженной силы против Саттар-хана, нам необходимо будет помочь ему.

Начиная с раннего утра и до пяти часов вечера у нас шла усиленная подготовка. К тремстам чинам незмие мы прибавили пятьсот федаистов, переодетых в форму, и вооружили их.

В четыре часа Мухбириссалтане, узнав, что Багир-хан не желает нарушить своей клятвы и решил вместе с Саттар-ханом остаться в Тавризе, пришел в сильнейшее негодование и, послав к Саттар-хану и Багир-хану Сардара-Бахадура, Ефрем-хана и бывшего губернатора Ардебиля Фатехуссултана, еще раз предложил им выехать в Тегеран. После долгих переговоров они выразили согласие, но Мухбириссалтане, не поверив этому, приказал ночью же окружить штаб Саттар-хана, район Амрахиз.

С наступлением ночи, взяв два пулемета, отряд дашнаков и прибывших из Вана маузеристов окружил дом Саттар-хана.

Спустя некоторое время, городская незмие, заняв Амрахиз и отобрав пулеметы, разоружила маузеристов.

Наконец, убедившись в серьезности создавшегося положения, Саттар-хан и Багир-хан заявили о своей готовности выехать шестого марта в Тегеран. Со слезами на глазах и неизгладимыми воспоминаниями в душе мы расстались с Саттар-ханом.

- По отношению ко мне вы до конца выполнили свой товарищеский долг, сказал он, пожимая мне руку, и на прощание поцеловался со мной.

НОВАЯ АВАНТЮРА ЦАРСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА

Совершенно неожиданно ко мне явилась Нина в сопровождении Тахмины-ханум и Меджида. В исключительных случаях, когда Нина не могла разыскать меня в другом месте, она приходила ко мне домой.

Нина начала с вопроса о наших мероприятиях по организации общества освобождения женщин.

Я вкратце сообщил ей все, что было нами сделано, рассказав о характере деятельности этого общества в будущем.

Едва услышав в списке членов общества содействия освобождению женщин имя Мирза-Гусейн-хана, Нина запротестовала.

- Вычеркните его имя.

- Почему? Он очень энергичный человек.

- Возможно, что это и так, но он энергичный исполнитель только приказов царского консула.

- Не может быть?!

- Если ты узнаешь имена шпионов...

- Дорогая Нина! - прервал я ее. - Я не хочу затевать диспута, но Мирза-Гусейн-хан горячий сторонник освобождения женщин. Мне читали ряд его статей в газете "Адалет".

- Очевидно, и там не обошлось без участия консула. Что бы там ни было, в нынешнем Тавризе вопрос этот поднят несвоевременно. Есть более важные вопросы. Я хотела прийти к тебе одна, но Меджид раскапризничался, и мы вынуждены были явиться всей семьей и причинили тебе столько беспокойства.

Мы проходили под ветвями цветущей сирени; несмотря на сгущавшиеся сумерки, ясно разливалось все пестрое разнообразие окружавших нас ароматных цветов.

На только что политых кустах дрожали блестевшие алмазами капли воды.

Нина пробиралась между кустами розы; ее лепестки, колеблемые легким прохладным ветерком, касаясь розовых щек латышки, ласкали и нежили их.

Нина, взволнованная наполненным волшебными ароматами вечером, склонила золотистую голову ко мне на плечо. Эта молчаливая ласка продолжалась одно мгновенье. Вдруг какой-то голос словно пробудил Нину. Она вздрогнула и оглянулась. К нам бежал Меджид.

Нина, улыбаясь, взяла его за руку и начала серьезным тоном:

- Выслушай меня. Царское правительство затевает новую авантюру. Оно готовит возвращение на престол Мамед-Али-шаха. В тавризском консульстве получены телеграммы и материалы по переписке, ведущейся между посольством в Тегеране и министерством в Петербурге по этому поводу. Англичане выразили свое согласие на это. Пока только неизвестно, с какой стороны проникнет Мамед-Али в Иран, но, судя по обещаниям, сделанным ему племенами, следует думать, что он двинется со стороны Туркменистана. Обещали поддержать его в этом деле шахсеваны, туркмены, талыши, джафарбейлинские, микаиллинские, гаджи-ходжалинские, джан-ханымлинские, полат-линские и другие племена. В консульство присланы об этом точные сведения. Консул верит в победу Мамед-Али; по его мнению, все племена и местные правители будут на его стороне, так как новые учреждения не дадут им возможности жить самостоятельно. Победа Сардар-Бахадура и Ефрема над Рахим-ханом повергла в трепет и остальных независимых феодалов. Вот почему число приверженцев Мамед-Али растет с каждым днем.