Восходящий. Начало - Майкл Роберт Миллер

драконьи черты. Человеческих было больше, однако нос незнакомца напоминал змеиный. Кожа здесь тоже сменилась на чешую оттенка осенних листьев. Вместо волос жесткие голубые выпуклости и небольшие бугры спускались к затылку. Зубы в рту имели форму человеческих, за исключением двух небольших клыков, как у дракона.

– Меня зовут, – сделав паузу, сказал он, – Рейк.

У Талии отвисла челюсть, а Холт принялся яростно тереть глаза кулаками, не в силах до конца поверить в увиденное.

– Знаю-знаю, – отмахнулся Рейк, – постарайтесь устоять перед моим великолепием. Предлагаю сохранять спокойствие. Западный Страж не одобряет излишнюю жизнерадостность.

Рейк встал лицом к центру новообразованного кольца и опустился на колено.

Холт и Талия послушно присоединились к нему. Даже Пира покорно опустила голову.

Взмахнув огромными крыльями, над деревьями появился последний изумрудный дракон. Он был таким же большим, как и Клеш, и его зелень была цвета сосновой хвои. Гигант удивительно мягко приземлился в центре круга, сформированного другими изумрудными драконами.

Рейк развел руками.

– Приветствую, Западный Страж, – громко начал он, – для меня большая честь нести то бремя, что возложил ваш Старейшина.

Западный Страж дернул хвостом так же, как делала Пира, когда была раздражена.

– Старейшина бы предпочел меньшие потери.

В голосе Стража звучало высокомерие, хорошо знакомое Холту. Пребывая в дурном настроении, Всадники обращались с подчиненными точно так же.

– Это хорошо, что ты опередил стаю, чтобы убедиться, выполнена ли твоя задача.

– Это отлично, – сразу же поправил его Рейк. – И ваше своевременное прибытие избавило меня от необходимости вас искать. Прекрасное завершение многих дней, которые я потратил, его выслеживая.

– Очень хорошо, проклятая душа. Ты действительно предотвратил дальнейший ущерб, который мог быть нанесен моей стае. Поэтому я считаю твою сделку со Старейшиной выполненной. Ты заслужил нашу благосклонность.

Рейк театрально поклонился.

– Ваша справедливость сравнима только с вашим знанием птиц.

После чего он поднялся, похоже, готовый оставить Холта и Талию на произвол судьбы, когда Страж окрикнул его.

– Стой, Рейк. Мы еще не закончили.

Рейк снова грациозно поклонился.

– Что насчет детенышей?

– О, точно! – спохватился Рейк, будто совсем об этом забыл. – Да-да. Они имели удовольствие наблюдать, как я спас их жизни, уважаемый Страж.

Из носа Западного Стража повалил зеленый дым.

– Они низшие члены Ордена, к которому принадлежит Повелитель Штормов. Должно быть, они помогали ему.

– Нет, если только Повелители не тренируют младших членов своего Ордена, атакуя их в полную силу, – заметил Рейк. – С другой стороны, прошло много времени с тех пор, как я сам тренировался там.

Стража остроумие Рейка явно не позабавило. Внимательно изучив Холта и остальных, сузив глаза, огромный дракон уставился на Эша.

– Слепота…

Двое «изумрудных», оскалившись, двинулись к Эшу, который попятился, а их с Холтом связь начала гудеть.

– Эй! – крикнул Холт. Отбросив в сторону все церемонии, которые, возможно, следовало соблюдать, он подбежал к своему дракону. – Держитесь от него подальше!

В отчаянии подросток умоляюще посмотрел на Рейка. Их предполагаемый спаситель ответил взглядом, говорившим: «Каждый сам за себя». Но Холт готов был поклясться, что Рейк крепче сжал древко своего оружия.

Помощь пришла к ним от Пиры. Рыча и собирая пламя для атаки, драконица загородила собой Эша.

– Назад! – взревела она. Обжигающая сила гудела в ее голосе. Должно быть, на это Пира потратила последнюю магию своего ядра. – Назад, или будете иметь дело со мной. Я унаследовала свою песню от самого Старейшины Огня, того, кто подчинил своей воле пылающие горы. Этот детеныш находится под моей защитой. – В завершение своих слов драконица принцессы щелкнула зубами.

Вопреки нависшей над ними опасности Холт вспыхнул от радости.

– Ты готова отдать собственную жизнь за этого детеныша? – спросил Страж. – Никогда раньше я не встречал дочери огня, что согласилась бы терпеть слабых.

– Он – величайшее оружие в борьбе со Скверной, – заявила Пира.

Страж от души расхохотался.

– Сомневаюсь. – Его глаза снова впились в Эша. – Хм… этой песни я не знаю. – Потом дракон перевел взгляд на Холта. И снова у подростка возникло ощущение, что кто-то дотрагивается до его души. – И связь… такая чистая… – Казалось, это обстоятельство обеспокоило Стража. – Докажи, что говоришь правду.

Еще один изумрудный дракон шагнул к ним навстречу. На его шее висели виноградные лозы, и на каждой – нечто похожее на свертки из таких же больших листьев, что покрывали Броуда. Одна из виноградных лоз сползла с его шеи вниз и, заскользив по траве, остановилась перед Эшем. Сомкнутые листья развернулись, открывая ветку ежевичного куста. Колючек на ней было больше, чем ягод, а сохранившиеся плоды покрылись зеленой слизью.

– Хватит ли у тебя сил? – спросил Холт.

– Думаю, да, – ответил Эш. – Только на что-то маленькое.

Белый свет с таким ярким центром, что края казались совсем черными, собрался у его морды, и Эш осторожно вложил его в ветку. Как и ожидалось, куст исцелился. Колючки, съежившись, отвалились, а плоды увеличились в размерах и созрели.

Со стороны стаи раздалось удивленное рычание вперемежку с урчанием.

Глаза Стража расширились, и он склонил голову.

– Я судил слишком поспешно. Успокойтесь, – добавил он, взглянув на тех «изумрудных», что до этого угрожали Эшу. Но они уже отступили, так же низко склонив головы.

Холт, как и Талия, вздохнул с облегчением. Рейк кивнул и опустил оружие.

– Прошу простить поведение моей стаи, – проговорил Страж, но Холт ему не поверил.

– Нет, – заявил он. – Не прощу.

Рейк поморщился.

– Холт… – застонала Талия.

Подросток знал, что ведет себя неразумно. Броуд непременно бы его одернул, указав, что он снова думает сердцем. Но Холт ничего не мог с собой поделать. Если Пира изменила свое отношение к Эшу, значит, и дикие драконы тоже на это способны.

– Нельзя убивать таких, как Эш. Признайтесь, что не стали бы останавливать свою стаю, если бы мой дракон не обладал этой силой.

Холт почувствовал, как магия Стража снова вторглась в его душу, на этот раз это прикосновение было сильнее – как если бы целитель проводил внимательный осмотр.

– Возможно, ты прав, дитя, – сказал Страж почти печально, но, овладев собой, продолжил: – Подобные открытия будут очень интересны моему Старейшине. Ни один изумрудный дракон прежде не рождался с такими способностями. Мы почувствовали эту силу где-то далеко в лесу, и эта сила уничтожила частицу Хвори. Мы считали, что только Всадник в ранге Повелителя может обладать такой силой.

– Я не изумрудный, – возразил Эш. – Я сын Луны. Моя песня написана ночью.

Это заявление прозвучало как удар грома. Если драконы могли обмениваться потрясенным шепотом, то именно этим они и занимались: тихо рычали, гортанно урчали и вертели головой, чтобы посмотреть друг на друга.