Фанфик Четверо лучших - Фанфикс.ру айронмайденовский

— В разумных пределах... — пролепетал я, опуская глаза.

— Залечить? — предложил отец, но я помотал головой, желая оставить при себе следы моей первой ночи, проведённой с кем-то по любви. По любви?!

Он помог мне натянуть одеяло на плечи, понимая моё смущение.

— Гарри сейчас спит, — сказал он. — Слишком устал и измучился, уже успел наплакаться, в общем, пока не трогай его.

— Да что с ним случилось?! — подскочил я, не замечая, что одеяло сползло. — Ты можешь мне объяснить?

— Это его тайна, — заметил отец, глядя куда-то мимо меня. — Пусть он сам тебе расскажет. Я просто ждал твоего пробуждения, чтобы ты не трясся весь день, — помолчал, добавил, уже глядя в глаза: — Я принимаю тебя и таким, с твоим... увлечением.

А теперь я сидел в пустой гостиной и бездумно перекладывал фолианты с места на место. Пергамент уже был под кожей (я весьма изумился, когда узнал, что это не Тёмная магия), грязная улица за окном была тиха и пустынна, и я, задумавшись, даже не заметил, как у меня зачесалась рука в том месте, где под кожей ощущалось едва заметное уплотнение.

Я развернул выпавший листок.

«Здравствуй», — было написано на нём незнакомым почерком. Я присмотрелся и удивлённо хмыкнул: на верхней части листа уже значилась добрая дюжина подписей. Четыре наших, затем — «Рыжий Кись» (ну, это мелкая Уизли), «Бобрёнок» (Грейнджер плагиатчица), потом — «Альтер Эго» (непонятно, кто), «Барон» (тоже неизвестно), «Мимблетониус» (это, ясное дело, Лонгботтом), «Злюка» (тоже не знаю)... На моих глазах в конце списка появилась новая подпись, «Спокойствие». Мало похоже на псевдоним или шуточное имя, скорее, жизненное кредо или... девиз? Неужели сова уже долетела до директрисы Хогвартса?

Наконец я потянулся к перу.

«Здравствуй, если не шутишь», — написал я.

«А у вас почерки похожи», — совершенно по-девчачьи ответили мне. Я догадался коснуться написанного кончиком палочки — на мгновение сверкнул псевдоним Джиневры.

«С кем?» — уточнил я. Не то чтобы я не догадывался, что отец не уделил переписке хоть пять минут, просто важно было знать, что где-то далеко есть кто-то, кто ждёт, пока мой ответ появится на бумаге.

«Ты знаешь, с кем. Это, наверное, наследственное?»

«О да, — ответил я. — Мы такие, у нас даже почерк передаётся по наследству».

«Вот! — воскликнула Джинни. — Можешь же нормально разговаривать!»

«Я всегда мог, к твоему сведению, — фыркнул я. — Совлекла маску величайшего злодея школы и радуешься?»

«Мы вместе постарались, и не только с тебя».

«О да, великие светлые и прочее, — посмеялся я. — Как там... пострадавший?»

«В порядке. Он тоже подписался».

«БаРон?!» — ахнул я. В самом деле, как можно было сразу не догадаться?

«Можешь с ним поговорить», — кокетливо предложила Уизлетта.

«Нет, спасибо, — вежливо отказался я. — Герой проснётся — пусть сам с ним говорит».

Ответ был ожидаем:

«Как он там?»

Я погрыз перо. Можно было, конечно, перепугать девчонок, чтобы помучились, но отчего-то я понимал, что это будет неправильно. В конце-концов, страха в их жизни и так достаточно. Я вспомнил, что Грейнджер была в Косом переулке, когда на него напали, — интересно, я бы так рискнул? Ну, из-за отца, конечно, да... А из-за чужого человека, почти врага?

«Спит без задних ног. Мы ищем по книгам упоминания о тех вещах и оте... Ворон говорил, что вроде бы видел где-то одну».

«Это хорошо, но ведь вещей много», — возразила Джинни.

«Справимся, — лаконично ответил я. — Как у вас боевой настрой?»

«Хорошо...»

Воодушевлением здесь не пахло.

«Просто на той стороне воодушевления никакого, — написал я, старательно отфильтровывая сведения. — ОН сошёл с ума, это все понимают и его боятся. На победу они, конечно, не надеются, им бы выжить...»

«Так им и надо, — пришёл типично гриффиндорский ответ. — Они сами виноваты в том, что выбрали такую судьбу!»

«Скажи Барти Краучу, что он виноват в том, что его отец был помешанный садист», — написал я, резонно ожидая взрыва возмущения по поводу разрушения устоев света. Нет, конечно, я знал, кто торчал в подвале, пока Фенрир распинал меня на холодном полу, но злобы никакой не чувствовал. Только человек с больной душой может получать удовольствие, глядя на чьи-то страдания, и, по-хорошему говоря, я считал, что место Барти никак не в Азкабане, а только в психушке. Тем более, что до уровня Беллы ему ой как далеко. А новости из дома отец от меня не скрывал, поэтому что творится в Мэноре, я представлял: упёртые фанатики верили в победу, а те, кто поумнее, искали пути отступления. Правда, были и третьи, те, кто не хотели уже ничего, и вот они-то и попали бы под удар в первую очередь.

Джинни долго не отвечала. Потом нацарапала:

«Всё равно он виноват в том, что выбрал неправильную сторону».

Я заскрипел зубами.

«Когда он выбирал, ещё не было понятно, какая сторона правильная!»

«Так ты их защищаешь?! И разве не было понятно и тогда, ведь это очевидно?»

«Я смотрю объективно и пытаюсь и тебя заставить так же посмотреть! — не сдержался я. — А правильная сторона — всегда та, которая победила, учи историю. И если по-хорошему, мне их жаль. Ну, если не всех, то некоторых».

Уизлетта скребла по листу так, что летели брызги чернил.

«Я что-то не поняла! Эти люди причинили тебе боль, а ты за них заступаешься? Кто-нибудь из них заступился за тебя?!»

«Труднее всего — понять и простить», — написал я после минутного раздумья. Как бы девчонка ни упиралась в идеалы света, она задавала правильные вопросы. Можно ненавидеть своего врага, можно и нужно сражаться с ним в полную силу, но не лучше ли, не выгодней ли оставить его в покое, когда он жалок и обессилен? Светлые рисковали превратиться в таких же головорезов, что и худшие из Тёмных. Разве Грюм — не такой же фанатик, как Белла, Фенрир, Петтигрю? Если бы я попался ему в руки в Норе, был бы жив до сих пор? Насколько я помнил по неохотным рассказам Рабастана, в аврорате в восемьдесят первом — восемьдесят втором нашлось немало любителей выбивать показания силой.

Придавленный тяжёлыми мыслями, я откинулся на спинку дивана. Мало кто знает, что мы сражаемся против сумасшедшего Лорда. А если отец или Северус попадутся в руки аврорам или фениксовцам... Мерлин, не дай этому случиться... Хотя нет, МакКошка любит справедливость и предупредит своих... А если нет? Я ведь мало что понимаю в шпионских играх, за этим — к крёстному...

Что ответила Уизли и ответила ли, мне было уже всё равно.

73. ЛМ. Завтрак

Стол в Малфой-Мэноре ввиду большого количества праздно шатающегося народа сервировали когда придётся, то есть, когда придёт очередной проголодавшийся. Я велел эльфам поступать именно так, не желая, чтобы меня отвлекали по всяческим хозяйственным делам в то время, когда мне будет совсем не до того.