Одиссея Грина - Филип Фармер

Он что-то прошамкал снова. Теперь он уже стоял на столе один, покачиваясь из стороны в сторону, но преисполненный решимости не выказывать страха.

— Слишком рано, — произнес Сарвант на языке, который был непонятен его слушателям, даже если бы он говорил разборчиво, — слишком рано вернулся я на Землю. Следовало бы подождать еще восемьсот лет, тогда люди, возможно, начали бы терять веру и тайно глумиться над нею. Слишком рано!

И тут стол вышибли у него из-под ног.

13

Две шхуны с высокими мачтами, вынырнувшие из утреннего тумана, оказались рядом с бригантиной раньше, чем впередсмотрящий успел выкрикнуть предупреждение. Однако матросы на борту «Священного Дельфина» и без того хорошо знали, кто на них напал. Со всех концов бригантины одновременно раздался крик «Карелы!», и — началось.

Один из пиратских кораблей подошел вплотную к «Дельфину». Абордажные крючья с карельского судна сцепили борта, и через мгновенье пираты уже были на палубе.

Это были высокие люди, одетые лишь в ярко раскрашенные короткие штаны, стянутые широким кожаным поясом, но с ног до головы обвешанные оружием. Тела их с головы до ног покрывала татуировка, и все они размахивали саблями и увесистыми шипастыми дубинами. Пираты свирепо вопили на своем родном финском наречии, они орудовали саблями и дубинами, как берсеркеры, иной раз обрушивая их в слепой ярости на своих же.

Ди-си были захвачены врасплох, но сражались мужественно. Они и не думали сдаваться — плен означал рабство и каторжный труд до самой смерти.

Экипаж «Терры» сражался бок о бок с моряками. Хотя у звездолетчиков отсутствовали навыки боевого фехтования, они рубили и кололи нападающих, как могли. Даже Робин схватила меч и дралась рядом с Черчиллем.

Вторая шхуна прижалась к «Дельфину» с другого борта. Карелы с нее тучей ринулись в битву и напали на ди-си раньше, чем те успели повернуться к ним лицом. Гбве-Хан, дагомеец, пал первым среди звездолетчиков. Удачным ударом он сразил одного пирата, ранил другого, но подкравшийся сзади карел ударил дагомейца по руке, державшей меч, а затем снес ему голову. Следующим пал Ястржембский, истекая кровью из раны на лбу.

В пылу сражения Робин и Черчиллю некогда было оглядываться; их накрыли сетью, сброшенной с реи, и избили до беспамятства.

Очнувшись, Черчилль обнаружил, что руки его связаны сзади. Робин валялась на палубе рядом с ним, тоже связанная. Звон мечей прекратился, не слышно было и криков умирающих. Тяжело раненных ди-си пираты повыбрасывали за борт, а тяжело раненные карелы сдерживали стоны.

Перед пленниками стоял капитан пиратов, Кирсти Айнундила, высокий загорелый моряк с повязкой на глазу и шрамом через всю левую щеку. На языке ди-си он говорил с сильным акцентом.

— Я видел судовой журнал, — сказал он, — и знаю, кто вы. Отпираться бессмысленно. Так вот, вы двое, — он показал на Черчилля и Робин, — стоите большого выкупа. Я уверен, Витроу раскошелится, лишь бы заполучить невредимыми дочь и зятя. Что касается остальных — за них тоже дадут приличную цену на базаре в Айно.

Айно — Черчилль знал это — был удерживаемый карелами город на побережье в районе прежней Северной Каролины.

Кирсти велел отвести пленников в трюм и приковать цепями к переборкам. Среди них оказался и Ястржембский — карелы вовремя заметили, что он оправился от раны.

Когда пираты ушли, Лин сказал.

— Теперь я понимаю, как было глупо рассчитывать на то, что нам удастся добраться до родных мест. И не из-за пиратов, а потому, что у нас уже больше нет родных мест. Там нам было бы ничуть не лучше, чем здесь. Мы обнаружили бы, что наши потомки столь же чужды и враждебны нам, сколь здесь — потомки Черчилля. Я долго думал о том, что мы позабыли, страстно желая побыстрее оказаться на Земле. Что случилось с землянами, которые находились в колониях на Марсе?

— Не знаю, — ответил Черчилль, — но мне кажется, что, уцелей эти колонии, они давным-давно послали бы на Землю свои корабли. Ведь они жили на самообеспечении и владели собственным космофлотом.

— Видимо, что-то им помешало, — вступил в беседу Чандра. — Но я понял, куда клонит Лин. На Марсе есть радиоактивные минералы, есть оборудование для добычи руды, пусть даже людей там больше нет.

— Насколько я понял, — произнес Черчилль, — вы предлагаете направить туда «Терру»? У нас хватит топлива, чтобы добраться до Марса, но его слишком мало, чтобы потом вернуться. Значит, вы предлагаете использовать оборудование, оставшееся в марсианских куполах, чтобы пополнить запас топлива? А затем еще раз улететь в дальний космос?

— Мы ведь обнаружили планету, где аборигены слишком отсталы, чтобы угрожать нам, — сказал Лин. — Я говорю о второй планете Веги. Там четыре крупных материка, разделенные океанами, каждый почти с Австралию величиной. Один из них заселен гуманоидами, стоящими примерно на уровне древних греков. Два заселены людьми каменного века. Четвертый и вовсе необитаем. Если нам удастся добраться до Веги, мы сможем обосноваться на четвертом материке.

Все притихли.

Черчилль понимал, что в предложении Лина есть резон. Дело за малым: как его осуществить? Во-первых, нужно освободиться. Во-вторых, завладеть «Террой», а она охраняется так надежно, что им в свое время, после того, как их освободили из заточения в Вашингтоне, пришлось отвергнуть эту мысль.

— Даже если нам удастся захватить корабль, — рассудительно сказал он, — а это маловероятно, мы должны еще лететь на Марс. Вот в чем главный риск. Что если нам не удастся пополнить запасы топлива?

— Тогда придется надолго застрять на Марсе и заново создать необходимое оборудование, — предложил Аль-Масини.

— Ладно, предположим, что на Марсе мы обнаружим все, в чем нуждаемся, и долетим до Веги. Но нам понадобятся женщины, иначе наша колония вымрет. А это означает, что я волей-неволей должен взять Робин. Кроме того, нам придется похитить женщин ди-си.

— Когда они очнутся на Веге после глубокого замораживания, им останется только смириться, — улыбнулся Стейнберг.

— Насилие, похищение, изнасилование — какое великолепное начало для прекрасного нового мира! — воскликнул Черчилль.

— А разве есть другой выход? — спросил Лин.

— Вспомним сабинянок, — добавил Стейнберг.

Черчилль не стал спорить, а привел еще один довод:

— Нас так мало, что совсем скоро начнется кровосмешение среди наших потомков. Мы ведь не собираемся выпестовать расу кретинов.

— Мы похитим и детей, возьмем их с собою в морозильнике.

Черчилль нахмурился. Он не видел способа избежать насилия. Но ведь так всегда и было на всем протяжении человеческой истории.