Одиссея Грина - Филип Фармер

Пояс был очень тесен, и Мэри пожаловалась, что ей трудно дышать.

Стеггу удалось просунуть руку под переднюю часть пояса.

На ее протесты и стоны он не отвечал, и пытался, двигая туда и сюда две части пояса, перегнуть их до такой степени, чтобы замок отломился.

— О боже! — рыдала Мэри. — Не надо! Не надо! Ты раздавишь мне все кишки! Ты убьешь меня. Не надо, не надо!

Вдруг он отпустил ее, ему удалось овладеть собой.

— Мэри, прости меня… прости. — Он тяжело дышал. — Я сам не ведаю, что творю. Наверное, мне нужно бежать, куда глаза глядят, пока эта штука во мне не повернет меня и не заставит снова тебя искать.

— Но тогда мы можем уже никогда не найти друг друга. — Она старалась говорить как можно спокойнее. — Мне будет недоставать тебя, Питер. Ты мне очень нравишься, пока не действуют рога. Только не нужно кривить душой: даже если ты одолеешь себя сегодня, завтра все начнется сначала.

— Лучше я уйду сейчас, пока еще владею собой. Вот ведь положение! Оставить тебя здесь умирать в одиночестве или остаться, но тогда ты все равно погибнешь.

— У тебя нет другого выхода, — сказала Мэри.

— Ну, видишь ли, есть еще… — начал он медленно и нерешительно. — Этот пояс совершенно не мешает мне получить то, что я хочу. Существуют другие способы…

— Нет! Нет! — крикнула она, побледнев.

Он повернулся, и со всех ног побежал по тропе.

Но через некоторое время в голове его мелькнула мысль, что она может пойти этой же дорогой и тогда они снова встретятся. Питер сошел с тропинки и углубился в лес. Лес здесь был совсем редким, скорее, это была пустошь, медленно возрождающаяся после катастрофы. Почву никто не засевал и не орошал, как это делали на территории Ди-Си. Деревьев было сравнительно немного. Растительность, в основном, состояла из кустарников и сорняков, да и тех было не густо. И все же там, где влага была круглый год, лес рос погуще. Стегг убежал не очень далеко, когда дорогу ему преградил небольшой ручеек. Он лег прямо в него, надеясь, что струи холодной воды остудят огонь, пылавший в нижней части его туловища, но вода в ручье оказалась теплой.

Он поднялся, пересек ручей и снова побежал, и вдруг, обогнув одно из деревьев, Питер оказался нос к носу с медведем.

С ночи побега из Хай-Квин он все время остерегался встречи с таким зверем.

Он знал, что в этой местности медведи сравнительно многочисленны, поскольку жители Пантс-Эльфа имели обыкновение оставлять связанных пленников и взбунтовавшихся женщин на съедение священным медведям.

Медведь оказался крупным самцом. Неизвестно, был ли он голоден. Возможно, неожиданно встретив человека, он перепугался не меньше его. Будь у зверя возможность, он наверняка бы отступил, но Стегг возник перед ним так внезапно, что тот, должно быть, принял это за нападение. А раз уж на тебя напали, то лучше всего атаковать самому.

Привыкнув иметь дело с беспомощными жертвами, зверь поднялся на задние лапы и занес огромную лапу над головой Питера. Попади он по черепу, тот раскололся бы, как орех.

Но удар не достиг цели, хотя лапа прошла настолько близко к голове, что когти слегка скользнули по коже. Стегг повалился наземь.

Медведь опустился на четыре лапы и двинулся на человека. Питер вскочил, выхватил меч и с криком бросился на медведя. Зверь, не обратив внимания на крик, снова поднялся на дыбы. Стегг взмахнул мечом и полоснул по когтистой лапе.

Медведь взревел от боли, но перестал теснить человека. Стегг замахнулся вновь, но на этот раз лапа зверя с такой силой обрушилась на лезвие, что меч выскользнул из рук и полетел в траву.

Питер прыгнул следом, нагнулся, чтобы поднять клинок, и вдруг оказался погребенным под огромной тушей. Голова его была прижата к земле, тело, казалось, расплющено гигантским утюгом.

Наступило мгновенье, когда зверь оказался в некотором замешательстве и слегка приподнялся, чтобы перевести дух. Стегг оказался прижатым только задней четвертью туши.

Он воспользовался этим и, приподнявшись, выскользнул из-под зверя, но не успел сделать и двух шагов, как медведь снова встал на задние лапы и облапил его передними.

Питеру вспомнилось: когда-то он читал, что медведи не душат свои жертвы до смерти. Но ему, похоже, повстречалось животное, ничего не ведавшее о том, что пишут о нем естествоиспытатели. Зверь крепко держал его и одновременно пытался разодрать ему грудь.

Но это ему не удалось — Стегг вырвался из хватки. Имей он время оценить гераклов подвиг, позволивший ему раздвинуть могучие объятия, он понял бы, что эту сверхъестественную силу ему придали все те же рога.

Питер отпрыгнул в сторону и снова повернулся лицом к своему противнику. Он понимал, что, как бы быстро он ни бежал, медведь его догонит — на отрезке в пятьдесят метров зверь может обогнать даже олимпийского чемпиона в спринте.

Медведь снова бросился на него. Стегг сделал единственное, что пришло ему в голову: изо всей силы ударил животное кулаком по морде.

Человеческая челюсть сломалась бы от такого удара. Медведь с шумом выдохнул воздух и оторопел. Кровь бежала у него из ноздрей, глаза налились яростью.

Стегг не стал восхищаться своей работой. Он метнулся к клинку и попытался его поднять, но правая рука не повиновалась, висела безжизненно, парализованная ударом косматой лапы. Тогда он перехватил его левой рукой и обернулся. Вовремя. Медведь пришел в себя настолько, что сделал еще один бросок в сторону человека, хотя двигался уже не так быстро, как в начале схватки.

Стегг хладнокровно поднял меч и в тот момент, когда зверь оказался рядом, нанес сокрушительный удар по короткой могучей шее.

Последнее, что он видел, было лезвие, глубоко вошедшее в черный мех, и алая струя, ударившая из раны.

Когда Питер пришел в себя, он почувствовал, что все его тело мучительно болит, увидел, что рядом лежит мертвый медведь, а над ним самим плачет Мэри.

Затем боль стала невыносимой и он снова потерял сознание.

Когда он снова пришел в чувство, голова его покоилась на ее коленях, а в открытый рот текла вода из фляги. Голова все еще здорово болела. Он тронул ее, пытаясь выяснить причину такой боли, и обнаружил повязку.

Вся правая ветвь его рогов отсутствовала начисто.

— Должно быть, их медведь сорвал, — объяснила Мэри. — Я издали услыхала шум схватки: слышала, как ревел медведь и как кричал ты. Я старалась бежать как можно быстрее, хотя и боялась ужасно.

— Если бы не ты, я бы умер, — прошептал Питер.

— Наверное, — промолвила она, как нечто само собой разумеющееся. — Ты истекал кровью из жуткой раны на голове, у основания сорванного рога. Я оторвала часть своей юбки и остановила кровотечение.