Павшая луна: комплект из 2 книг - Джим Чайковски

им чресла. У женщин вдобавок имелись еще узкие кожаные полоски на груди – хотя в этом, похоже, была не столько целомудренность, сколько удобство: полоски помогали им беспрепятственно бежать через густые заросли.

Все были вооружены луками и копьями с костяными наконечниками.

– Кефра’кай, – прошептал Фрелль.

Никс догадалась, что это туземцы, обитавшие в чащах Приоблачья с незапамятных времен. Кожа у них была светлая, едва ли не белая. Длинные волосы – у мужчин заплетенные в косички, у женщин забранные в пучок сзади – были всех оттенков золота, от огненной бронзы до розовато-белых.

Подобно тайгру, эти люди так прекрасно сливались с лесом, что казались его частью.

Никс оглянулась на лес за спиной, вспоминая пение туземцев. Она сообразила, что это была так называемая «обуздывающая песнь». Девушке лишь несколько раз в жизни доводилось слышать нечто подобное. В Мирре мало кто обладал способностью своим голосом подчинять животных, и при этом только менее развитых. Очевидно, что тайгеры достаточно умны, однако силы объединенного хора многих голосов хватило, чтобы прогнать этого прочь.

Никс потрогала себя за горло, вспоминая свои чувства, вспоминая то, что услышала, когда тайгер начал шипеть. Отголоски этих звуков по-прежнему звучали у нее в голове, как и ее собственные слабые попытки ответить. Девушка вспомнила свое единение с Баашалийей. Неужели союз с братом пробудил у нее в сердце еще что-то, что-то такое, что всегда было там?

– Ты можешь поговорить с ними? – шагнул к своему ученику алхимик. – Не хотелось бы задерживаться здесь. Вдруг тайгер вернется?

– Попробую, – пожал плечами принц. – Бре’бан научил меня нескольким фразам. – Подойдя к самому берегу, он поднял руку. – Ха’хассан! – Сложив ладони, Канте опустил лоб к соединенным пальцам, затем посмотрел на остальных. – Талл’ин хай.

Никс догадалась, что он благодарит туземцев. Склонившись друг к другу, одни кефра’кай начали о чем-то перешептываться. Другие поджали губы, выражая неодобрение.

Судя по всему, это не укрылось от Канте.

– Давненько я уже не разговаривал на этом наречии, – объяснил он Фреллю. – Похоже, интонации у меня неправильные. В этом языке гармония голоса значит больше слов.

– Нам во что бы то ни стало нужно переправиться через реку, – сказал алхимик. – Быть может, они знают место, где ее можно безопасно перейти вброд.

Кивнув, принц собрался с духом и закричал снова:

– Меер пай… э… Пирантия крелль нэй? – Он указал на безмятежные воды реки и опасность, таящуюся под отражением леса на водной глади. – Нээ валь нэй?

Мужчины и женщины лишь равнодушно смотрели на него. Кто-то отступил в заросли ивняка, тотчас же скрывшись из виду.

Канте обвел виноватым взглядом своих спутников.

– Возможно, я только что сказал им, что мне нравится нюхать собственную задницу.

– Подождите! – воскликнул Джейс, указывая на противоположный берег. – Смотрите!

Скрывшиеся в зарослях туземцы вернулись с луками и стрелами. Однако к стрелам вместо костяных или железных наконечников были прикреплены мешочки размером с дыню. Откинувшись назад, кефра’кай натянули луки и выпустили высоко вверх стрелы. Одна за другой стрелы упали в реку, образовав ровную цепочку от одного берега до другого. При ударе об воду мешочки лопнули, выпуская на поверхность мельчайший желтый порошок.

Один из лучников махнул рукой, предлагая войти в воду.

– Крелль нэй, – крикнул он.

– Они что, хотят, чтобы мы переплыли реку? – нахмурился Джейс. – Кишащую этими тварями?

Никс мысленно представила себе судорожно бьющегося в воде кабана.

Канте бросил взгляд на желтую пыль, уже растворившуюся в воде.

– Может быть, они приправляют реку. Заботятся о том, чтобы пирантии насладились изысканным лакомством.

– Крелль нэй! – оскалившись, повторил лучник.

Пока беглецы обдумывали, можно ли заходить в воду, от группы кефра’кай отделилась старуха, опирающаяся на высокий деревянный посох, такой белый, что, казалось, он светился. Ее белые как снег волосы уже давным-давно лишились золотистых оттенков. Морщины на лице говорили о целом столетии, прожитом в этих лесах.

Туземцы расступились, пропуская старуху. Почтительно кланяясь, они дали ей подойти к самому берегу реки.

– Вода безопасна! – крикнула старуха. Голос ее прозвучал так же чисто и сильно, какой была бегущая у нее под ногами река. – Но только на какое-то время! Вы должны переплыть реку без промедления!

В доказательство ее слов на поверхности воды всплыла кверху брюхом одинокая пирантия, неподвижная, безжизненная. Затем другая. Но этим все и ограничилось. Никс догадалась, что сотни кровожадных чудовищ остаются под водой.

– Поторопитесь! – сказала она. – Пока не закончились чары дохлозелья!

Фрелль обвел взглядом своих спутников.

– Придется довериться старухе.

– Как будто есть выбор, – пробормотал Канте, оглядываясь на заросли, в которых скрылся тайгер.

Один за другим все зашли в воду и поплыли на тот берег. Никс отчаянно колотила ногами и гребла руками. Промокший плащ Джейса тянул ее вниз. От прикосновения холодной воды по коже бежали мурашки. Что-то ткнулось ей в ногу. Девушка вздрогнула, представив себе, как плывет через стаю онемевших черных тел. Подпитанная страхом, она поплыла быстрее.

Добравшись до противоположного берега, Никс выбралась из воды и как могла укуталась в мокрый плащ, скрывая свою наготу.

– Следуйте за нами! – приказала старуха.

Лишь только теперь Никс обратила внимание на то, какие странные у нее были глаза. Один зеленый, яркий, словно изумруд, другой темно-синий, будто вечернее небо. Оба проницательно изучили Никс, после чего старуха развернулась и двинулась вперед.

Туземцы направились прочь от реки. Никс и ее спутники держались вместе, протискиваясь сквозь густые заросли ивняка. В этот момент с противоположного берега реки донеслось злобное завывание. Девушка вздрогнула, мысленно представив, что произошло бы, если бы кефра’кай не вмешались бы, помогая им.

Она шла вперед. Наконец сердце ее успокоилось. Глядя на бледные спины идущих впереди туземцев, девушка задала себе вопрос, уже давно не дававший ей покоя.

«Почему они нам помогают?»

* * *

Канте стоял вместе с Джейсом и Фреллем на поляне среди леса. Все трое были совершенно голые. Их окружила толпа туземцев. Кто сидел на корточках, кто стоял, разглядывая обнаженных пленников, раздвигая им волосы и осматривая скальпы.

Тип с каштановыми волосами по имени Джалейк потрогал шрам у принца на бедре, оставленный арбалетной стрелой, скользнувшей по телу, когда он пытался угнать повозку с заключенной в клетку летучей мышью. Рана открылась, снова начиная кровоточить. Канте поморщился.

– Ой! – недовольно произнес он. – Не надо!

Хотя произнес это принц не по-кефрански, туземец, похоже, понял его и оставил свежую рану в покое. Канте облегченно вздохнул, однако радость его продолжалась лишь до тех пор, пока холодные пальцы Джалейка не схватили его за интимное место, ощупывая яйца. Принц вспыхнул, в равной степени от гнева и стыда.

Он хотел было оттолкнуть туземца, но Фрелль остановил его.

– Дай им изучить тебя.

Оглянувшись на своего наставника, Канте поймал себя на том, что до сих пор никогда не видел Фрелля без мантии, которая теперь лежала вместе с остальной их одеждой и снаряжением. Казалось, алхимик состоял из одних костей и упругих мышц. А судя по солидному хозяйству между ног, Фрелль мог достойно участвовать в плотских утехах, доставляя наслаждение кому угодно.

«Ты в отличной форме, Фрелль!»

Отвернувшись от алхимика, Канте увидел, что Джейс, как и он, сгорает со стыда. Парень прикрывал руками причинное место, с нетерпением дожидаясь, когда закончится унизительный осмотр. Для того чтобы досконально осмотреть его грузное тело, времени потребовалось больше, особенно если учесть, что во многих местах оно было покрыто густыми курчавыми волосами. Также принц отметил, что прислужник был гораздо более мускулистым, чем можно было бы предположить по его виду.

«Настоящий медведь из Тучноземья, это точно».

– Что они ищут? – выдавил Джейс.

Один из кефра’кай, обыскивавших тюки и одежду, резко обернулся к другому и заговорил, слишком быстро, чтобы Канте мог понимать. И все-таки он уловил одно слово.

«Визглявки…»

Туземец развернул кусок кожи, который достал из мантии алхимика. В ней были завернуты четыре шипа, извлеченных из шеи Баашалийи, а также