Павшая луна: комплект из 2 книг - Джим Чайковски

как ее туника и пола плаща. Канте мысленно представил, как она нянчит безжизненное тело своего брата.

– Мне… мне нужна ваша помощь… – простонала девушка.

Остановившись, она пошатнулась, опьяненная горем и потрясением. Бросившись к ней, принц подхватил ее, не дав упасть на землю. Никс обмякла у него в руках, но все-таки она нашла в себе силы указать назад.

– Я хочу предать его земле, но… но…

– Мы этим займемся, – сказал Канте, оглядываясь на Джейса с Фреллем. – Все втроем.

Он отнес девушку к одеялу, расстеленному на опавшей листве, и опустил ее на землю. Втроем они разгребли листья и мягкий перегной и добрались до земли. Выкопав маленькую ямку, Канте собрался было положить тело летучей мыши в могилу вместе с одеялом, но Никс отстранила его, не желая никому позволить прикоснуться к ее маленькому брату.

Опустив Баашалийю в могилу, девушка словно испытала прилив сил. Она кивнула своим спутникам, показывая, что можно засыпать тело землей и листьями. Покончив с этим, все молча собрали небольшие камни и навалили сверху небольшой курган, обозначая место, воздавая почести жертве, принесенной Баашалийей.

– Спасибо, – сказала Никс, охватывая всех своей благодарностью.

Канте кивнул на большое дерево, нависшее над могилой. Белая кора местами облупилась, скрутившись тонкими, словно бумага, завитками. Листья были с одной стороны сочно-зеленые, с другой – серебристые. Такие деревья встречались крайне редко. Вот почему принц попросил устроить привал именно здесь. Вокруг возвышались темные ели, зеленые сосны, но в основном гигантские ольхи Приоблачья, уходящие кронами в небо.

Канте положил ладонь на шелушащуюся белую кору.

– Племена, обитающие в здешних местах, называют это дерево эллай-ша, «дуновение призрака». – Оторвав завиток коры, похожий на послание, доставленное почтовой вороной, он протянул его Никс. – Возьми его с собой. Если вздумаешь поговорить с теми, кто ушел из жизни, шепни в завиток, затем сожги его в костре, чтобы дым отнес твое послание как можно выше.

С навернувшимися на глазах слезами Никс взяла завиток и прижала его к сердцу. Обернувшись к могиле, она прошептала слова благодарности.

Спутники дали ей побыть еще несколько минут в одиночестве у могилы, затем Фрелль решительно заявил:

– Уже середина дня, а нам еще предстоит долгий путь до Торжища. Нужно идти дальше, пока у нас еще есть силы.

– Или можно задержаться здесь, если хочешь, – шагнул к Никс Джейс.

Та подняла на него грустный, но решительный взгляд.

– Нет, Баашалийя пожертвовал ради нас своей жизнью. Не будем растрачивать впустую дар, который он нам преподнес. Трогаемся в путь!

Канте внимательно посмотрел на нее. Он уже давно перестал искать в Никс какое-либо сходство, гадая, действительно ли она приходится ему сестрой. Какое это имело значение? Но сейчас, видя ее, окровавленную, но несломленную, принц не мог себе представить, что у них в жилах течет общая кровь.

«Даже Микейн никогда не демонстрировал такую скрытую внутри сталь».

Удивительно, но подобная мысль наполнила его радостью. И, если честно, он надеялся на то, что Никс не приходится ему сестрой. На то имелись другие причины, помимо…

– Пошли! – решительно произнес алхимик, беря Канте за руку. – Если поторопиться, завтра к полудню мы сможем добраться до Хейльсы. И тогда к последнему колоколу Вечери мы будем в Торжище.

Они двинулись в путь, следуя полоске магнитного железа в путеводе алхимика, указывающей на север.

Канте замыкал шествие с луком в руке, стрела уже на тетиве. Он наслушался рассказов Бре’брана, зверобоя из Приоблачья, который учил его охотничьему мастерству два года назад, об опасностях, кроющихся в этих прекрасных древних лесах. Бре’бран предупреждал его о том, как этот край убаюкивает доверчивых сладкоголосым пением птиц, журчанием серебристых ручьев, заставляя забыть про бдительность. Даже ровный слой облаков, лениво скользящий над головой, вкупе с поднимавшимися снизу, словно сны оставшихся внизу, струйками тумана, завораживал путников.

Больше того, сам лес приковывал взгляд своей красотой. Не обращать на него внимания было нельзя. Во все стороны уходили огромные ольхи, стволы которых были в обхват со взрослого буйвола. Эти гигантские вековые белые колонны словно поддерживали небосвод, скрываясь в облаках. На многочисленных ярусах ветвей с каждым порывом ветра трепетали золотисто-зеленые листья, перешептываясь между собой на неведомом языке древнего леса.

Под этим теряющимся в тумане пологом темнели ели и сосны. Еще ниже землю устилало покрывало опавшей листвы и хвои с пробивающимися сквозь него розовыми цветками кипрея. Все скалы и валуны были покрыты яркими кроваво-красными, изумрудно-зелеными и сапфирово-синими письменами лишайника. Кустарник состоял из можжевельника, аронии, снежноягодника и даже колючих зимних роз.

На глазах у Канте несколько пар рубиново-красных крыльев мелькнули высоко в ветвях. Длинные хвосты мелькали черным и серебром, словно предупреждая лес о своем приближении. Затем, словно пробужденные стаей, следом за большими птицами устремились мелкие пташки, медно-красные и золотистые, недовольно щебеча на посторонних, вторгнувшихся в их владения.

Внимание принца привлек шорох справа.

Опустив взгляд, он успел увидеть выводок перепелок, которые пробежали по усыпанной листьями земле, смешно потряхивая маленькими хохолками на головах. Канте вскинул лук, надеясь подстрелить двух-трех, но перепелки скрылись в зарослях, прежде чем он успел прицелиться.

Принц начал опускать лук – и тут у него тревожно забилось сердце.

Все птицы стремились в одну сторону. Прямо вперед. Канте оглянулся. Лес позади оставался таким же непроницаемым, как и всегда. Что-то помимо шагов людей вспугнуло птиц, обратив их в бегство?

Принц повернулся к своим спутникам.

Никс…

Ее одежда все еще была влажной от крови.

Учащенно дыша, Канте прислушался, стараясь уловить неслышную поступь мягких лап или грозное рычание. Он ничего не услышал, однако это его не обмануло. Какое бы волшебство ни сдерживало здешних хищников, оно кончилось, разбитое соблазнительным запахом свежей крови. Кто-то учуял этот запах и теперь шел по следу.

Принц поспешил к своим спутникам. Почувствовав его тревогу, те обернулись.

– Кто-то охотится на нас! – предупредил Канте.

Прижав самодельное копье к груди, Джейс огляделся по сторонам.

Нахмурившись, Фрелль оглянулся назад.

– Ты уверен? Кто?

У принца не было ответа на эти вопросы его наставника – лишь уверенность внутри. Но он слишком много времени провел на охоте, чтобы отмахиваться от этого предчувствия.

Похоже, Никс поверила ему на слово.

– Что будем делать? – вопросительно посмотрела на Канте она.

Тот поморщился, указывая на нее.

– Ты должна избавиться от окровавленной одежды!

Девушка окинула себя взглядом.

– Снимай все, – настойчиво промолвил принц, – даже если есть хоть капелька!

Никс не стала спорить. Сбросив с плеч окровавленный плащ, она развязала завязки и стащила через голову тунику, оставшись в штанах, мягких сапогах и нательной безрукавке. На ней алели пятна крови, просочившейся насквозь. Вздохнув, девушка приготовилась ее снять.

Отбросив копье, Джейс развернул свой плащ и скрыл им наготу Никс, отвернувшись в сторону.

Подобрав снятые вещи, Канте отбежал назад забросил их в заросли по обе стороны от тропинки. Вернувшись, он поймал нательную рубаху, брошенную девушкой.

Принц поднес ее к лицу. Ему в нос ударил запах кожи и пота Никс.

– Что ты задумал?.. – нахмурился Джейс.

Отмахнувшись, Канте шагнул к ближайшей ольхе и запрыгнул на нижнюю ветку. Забравшись как можно выше, он стрелой приколол рубаху Никс к стволу, молясь о том, чтобы хищник, идущий по следу, решил, будто добыча спряталась на дереве, – это позволит выиграть хоть немного времени.

Спустившись на землю, принц обломил еловую ветку и протянул ее Никс, которая теперь была укутана в плащ Джейса.

– Натри руки смолой, чтобы скрыть запах крови, если он еще остался.

После того как девушка сделала так, как он сказал, Канте увлек своих спутников вперед.

– Торопитесь! Не знаю, как много времени нам это даст.

Все поспешили дальше. Канте задержался, всматриваясь в тишину леса. Затаив дыхание, он прислушался, стараясь уловить хоть какие-то признаки погони. Услышав вдалеке в чаще треск сухой ветки, принц остановился и вскинул лук.

Он напряг до предела слух, но больше ничего