Там, где трава зеленее - Наталия Терентьева

Я смотрела и слушала, как они обсуждают план моей книжки, и понимала, что бестселлера, наверное, мне не написать…

— Я подумаю, спасибо, — ответила я и встала.

— К началу июня дайте нам ответ, — сказала Аллочка.

— План, — поправил ее замглавного.

— План мы можем обсудить вместе. — Аллочка смотрела на меня с грустью.

То, что она не феминистка, это было понятно. Так же как и то, что я, кажется, не поспеваю за новой жизнью…

Придя домой, я позвонила в первое издательство, «Глобус», и сказала, что согласна на все их условия. Условия были просты — я отдавала издательству права на рукопись и на рисунки сроком на три года и получала небольшой процент с публикации. Первый тираж пообещали семь тысяч экземпляров, а дальше — по ходу дела будет понятно, читают ли дети мои книжки…

Через пару дней позвонила редактор и из третьего издательства, предложив то же, что и в «Глобусе». Я поблагодарила, сказав, что уже пристроила книжку. Тогда она попросила прислать меня остальные сказки…

— А у меня только одна… — растерялась и обрадовалась я.

— Ну пишите и присылайте. Мне очень понравилась ваша повесть, и рисунки замечательные.

Я даже пожалела, что уже подписала договор с «Глобусом», где со мной разговаривали через губу и где меня не оставляло ощущение, что я пришла просить в долг четыре тысячи долларов, заранее предупредив, что долги не возвращаю. Но менять я ничего не стала и решила, что издательский монстр «Глобус» в любом случае — некая гарантия качества полиграфии, редактуры и своевременной оплаты. И я не ошиблась.

Книжка вышла быстро, денег мне заплатили мало, как и обещали, но это все уже было через два месяца, и к тому времени с деньгами у меня стало чуть получше…

А пока настало время звонить в кинокомпании. Ваня Караш обещал позвонить сам, но так и не звонил. Я увидела в электронной почте сообщение с просьбой позвонить в кинокомпанию «Форест». Ничего больше в записке не было. Я позвонила. Секретарь соединила меня с продюсером.

— История про Гнома? Ну конечно, конечно! Великолепно, гениально, это просто такая придумка! Хочу предложить вам вот что: мы делаем из этого конфетку, а вы нам… простите, я забыл, как вас по батюшке… Марина…

— Елена Витальевна, — ответила я в некоторой оторопи, я не была готова к такому восторженному приему.

— Да. А вы, Елена, отдаете нам все это свое хозяйство с потрохами.

— Простите, я не поняла…

— Давайте так. А может быть, мы встретимся?

— Вы хотите заключить со мной договор?

— Ну вроде того… Не хотелось бы по телефону…

— Но вам понравился сценарий и вы готовы его купить?

— М-м-м… Почти. Мы готовы купить вашу идею. А сценарий… Несколько переделать.

— И сколько вы можете заплатить мне за идею?

— Вам так важны деньги?

Мне всегда по-пионерски неудобно, когда вот так, напрямую… Я вспомнила рассказы Жени Локтева, как его «торгуют» и как он «торгуется» за свои гонорары, что не мешает ему чудесно играть самые глупейшие и пустые роли.

— Да, к сожалению, очень важны сейчас.

— Хорошо. Понятно. Мы и собирались заплатить вам очень солидную сумму. Но если вам еще и деньги важны, а не только то, что ваша идея получит самое лучшее кинематографическое воплощение… Я готов заплатить вам шестьсот долларов.

— За сценарий?

— За идею, уважаемая, за вашу идею.

— А вы будете использовать синопсис, который я вам послала?

— М-м-м… не думаю. Вряд ли. Но вы можете отдать нам и целиком сценарий… если хотите… вдруг что понадобится… хотя…

Кристин мне рассказала, как за один удачный сюжетный ход, выволакивающий весь сценарий, в Голливуде можно получить двадцать пять тысяч долларов. Но при чем тут я?

— А вам не понравились серии, которые я вам послала?

— Послушайте, если вы хотите поторговаться, приезжайте, мы поговорим, обсудим, накинем… Восемьсот вас устроит?

— Я подумаю. Спасибо.

Я повесила трубку и набрала номер второй кинокомпании. Там секретарь посмотрела записи в компьютере и ответила:

— Спасибо, не подошло.

Я решила закончить по возможности эту муку сегодня и набрала следующий номер. Ваня Караш был на месте и радостно воскликнул:

— Ленка! Ну что же ты не звонишь?

— Ты прочитал сценарий?

— С огромным удовольствием! Ты такая молодец.

— Правда?

— Да… Только, знаешь, «пироги тачать сапожник»… Ох. Как бы тебе сказать. Ты отличная журналистка. У тебя — язык, все такое, все тип-топ… Но, понимаешь, Ленка… Ты ни черта не сечешь в сценарной работе. Это — профессия, кирдык? Поняла? Там есть два закона или двадцать два — сам ни хрена в этом не понимаю. Но их надо знать, и ими надо владеть.

— Да, я думала об этом.

— А зачем тебе надо-то было это?

— Денег хотела заработать… — Лирическую подоплеку я объяснять Ване не стала.

— А, ну это повод… Так вот. Мне лично — понравилось. Редактор говорит — хренотень. Я не кирдык, редактор — кирдык.

— Вань, ну что такое «кирдык», а? — устало спросила я. Какая же я самонадеянная дура!..

— Это значит — «понял, поняла, понятно, понимаешь». Кирдык? Ну ладно, Воскобойникова, что ты, прямо бедствуешь, что ли…

— Вань, а сделать ничего из этого нельзя? Ну как-то переработать, доработать…

— Не-а… Слушай, если тебе деньги нужны, хочешь, я тебя на работу пристрою к нам… Знаешь, у нас девчонка одна увольняется… в декретный отпуск… Кажется. Через месяц. Узнать?

— Да нет. Через месяц уже не надо.

— Слушай, может, тебе денег дать? У тебя какие-то проблемы?

— Нет, Ванюша, спасибо. Извини, что побеспокоила.

— Не обижайся, Ленка. Звони, если что.

Осталась кинокомпания «Антон и они». Как же это я!.. Почему я так легкомысленно послала сценарий всего в четыре кинокомпании? Надо было сидеть и звонить, звонить, и отправлять, отправлять… Хотя если такой единодушный отказ… Можно и в сто мест отослать, и везде скажут: «Занимайтесь, девушка, тем, чему вас учили. И не отрывайте людей от работы».

В кинокомпании «Антон и они» было намертво занято. И через час, и через два. Никакого сообщения они мне не прислали, что, скорее всего, означало отказ.

Вечером мы пошли гулять с Варькой, она села на качели, а я оглянулась вокруг и вдруг с ужасом поняла — скоро лето. Моим обоим малышам нужен свежий воздух. Мне надо подумать о том, что через два месяца мне уже совсем неудобно будет спать с Варей на одном диване. Что Саша Виноградов может и не дать ей денег — забыть или заартачиться…

Я решила, что надо бы поговорить, наконец, с мамой — вдруг она поможет мне хотя бы найти дачу на лето среди своих знакомых… Но я очень боялась маминой реакции на мою беременность и ограничивалась звонками. Мама, кажется, не поняла, что мы живем не дома. Потому что я ей обычно звонила сама, так у нас сложилось годами. Тем более мама занималась сейчас депрессией Павлика. После того случая он перестал есть, сидел часами глядя в окно и совсем не хотел учиться. Еще навесить на маму мои проблемы… Я решила чуть подождать.