Там, где трава зеленее - Наталия Терентьева

Я обзвонила своих знакомых, работающих в разных журналах, — по такому поводу звонить не стыдно. Мне же не приходилось объяснять, зачем, собственно, я ищу ее. Один мой бывший коллега из ТАССа, тоже ушедший «на вольные хлеба», не только дал мне ее электронный адрес, но заодно предложил помочь ему быстро закончить материал о новом музыкальном театре, за который он взялся исключительно из жадности и теперь не успевал сделать полноценную статью к сроку. Мне он пообещал двадцать пять процентов гонорара, что для меня было совсем неплохо.

Я с удовольствием взялась за дело, прочитала все, что он мне послал, созвонилась с режиссером этого театра, договорилась о встрече. Пришлось посмотреть два спектакля, остальное мне дали на кассетах. На спектакли мы ходили вместе с Варей, вместе зевали и вместе смеялись.

— Не забудь написать, что сначала было ужасно скучно, а потом ну просто очень смешно. И что толстый певец хорошо пел, у меня просто вот здесь что-то дрожало, и что было слышно, как он сморкался за кулисами, — посоветовала мне Варька.

С ее слов я и начала статью, тем более что жанр журнала позволял некоторую вольность интонации. Моему товарищу то, что я написала, не очень понравилось, а редактору журнала — очень, поэтому статья так и вышла, наполненная нашими с Варей смешками и восхищением.

Кристин Дюфаль ответила мне сразу. Она согласилась на перевод статьи и даже предложила журнал, где можно опубликовать наш совместный труд. Я сделала перевод за два дня, переслала ей, она дописала туда еще несколько абзацев на очень трогательном русском языке, заканчивавшиеся так:

«Похоже, что «Давай поговорим о нас с тобой» — это самые устрашающие слова в русском языке. Как только русский мужчина их слышит, он поворачивается хвостиком, и вы не успеваете договорить «о нас…» — как хлопает дверь лифта, и он уже в Твери».

Мы пытались с ней найти русский эквивалент названию, взятому из английской поговорки — «по другую сторону забора трава всегда зеленее». Мне пришла в голову хорошая фраза Аркадия Давидовича «В соседней камере всегда свободнее». Кристин смеялась, но не согласилась. Пришлось остановиться на поговорке «Чужой пирог всегда слаще», из которой мы сделали «А чужое — слаще», в таком виде и предложили журналу. Они, имея в виду специфику своего журнала, предназначенного для легкого чтения в коттедже после тяжелого обеда, тоже чуть переделали. Получилось «У твоего — слаще».

Кристин очень протестовала, видя в этом некоторую скабрезность, требовала сделать хотя бы «Твое — слаще», но название осталось таким. Я тоже протестовала, но, в конце концов, перевод — даже не соавторство. Договор мы ездили подписывать по отдельности и лишь после этого договорились поужинать и, наконец, познакомиться.

Я с ужасом шла на встречу с ней, опасаясь двух вещей. Во-первых, одно дело говорить по Интернету и даже по телефону, когда я могла сказать «Wait!» и судорожно рвануться к словарю. А вот лично… Окажусь ли я на высоте с устным английским? Сейчас как начнет сыпать американским сленгом и неологизмами… Я и в русском-то не всегда успеваю за новой жизнью. Когда Нелькин девятилетний сын недавно сказал пренебрежительно: «Да у них черепа такие невзрослые!» — я, честное слово, просто не поняла. А означало это, оказывается, — «У них родители не серьезные, легкомысленные, не страшные, не крутые».

Второе, чего я боялась, — понятно: потратить весь наш с Варей месячный бюджет. Но не познакомиться с ней я уже не могла. Варя пошла со мной, и я предупредила ее:

— Ничего лишнего в ресторане не заказывай, ясно? А то будем весь месяц есть макароны с хлебом.

— Ура! — ответила мне Варя, чье любимое блюдо, как известно, — вермишель и булка с маслом.

Когда я как-то в отчаянии предложила Варьке, с тоской ковырявшей в тарелке остывшую еду:

— Давай я тебе пирожков, что ли, испеку, а?

— Давай! — с радостью согласилась Варя.

— А с чем ты хочешь?

— С вермишелькой, — ответила, не задумываясь, Варя.

Теоретически можно было пойти в ресторан к Жене. Но он все это время не звонил. И мне самой звонить было неудобно. Этот его Гусев с букетом… И я звоню: «Можно мы к тебе придем, поедим бесплатно? А целоваться мы и сами в общем-то не хотим…»

С Кристин мы договорились встретиться на Тверской, возле бывшего магазина «Наташа». Я со всеми там встречаюсь всю свою жизнь, поскольку точно знаю — уж я-то приду на то место, не ошибусь.

— Какая у тебя машина? — спросила Кристин.

— Мы на метро, — ответила я.

Сейчас она спросит: «У тебя проблемы со зрением?» А какая еще может быть причина, по евростандартам, чтобы почти в сорок лет, всю жизнь работая, не иметь машины.

«Нет, у меня проблемы с головой», — отвечу я. Но Кристин, живущая не первый год в Москве, ничего не спросила.

— Ты нас узнаешь. Я — довольно высокая шатенка с длинными волосами, и у меня очень красивая дочка.

— Почему ты не сказала, что ты — красивая шатенка? И больше выглядишь как блондинка? — спросила по-русски, улыбаясь, очаровательная Кристин, подходя к нам.

Я пожала плечами и протянула ей руку. Вот потому я, наверно, и одна, что никогда так о себе не говорю и не думаю.

Варя последовала моему примеру, смело протянула ручку американке. Похоже, ей очень понравился воротник на короткой кожаной курточке Кристин — из меха неизвестного мне зверька, крашенного в самые разные цвета. Оранжевые, зеленые, ярко-голубые, розовые… Было такое ощущение, что Кристин выглядывает из разноцветной травки. И улыбается хорошей улыбкой женщины, у которой наверняка тоже все в жизни было — и свадьба, и развод, или хотя бы измены… Но она почему-то улыбается — так, словно счастлива нас видеть, а я…

Я тоже улыбнулась.

— Это моя дочь прислала мне из Калифорнии, она сама делает такие штуки… — Кристин погладила мех.

— Какой это зверь? — поинтересовалась я.

— Что ты! — замахала руками истинная американка. — Искусственный!

Я пригляделась. Да и кожа-то не кожа, обыкновенная ткань. Но как красиво — произведение прикладного искусства, да и только.

Кристин предложила далеко не ходить — перейти бульвар и зайти в ресторан «Пушкин», вкусный и стильный… Я выразительно посмотрела на Варю. Мы здесь как-то раз ужинали с Сашей Виноградовым.

Мы сели на первом этаже, отделанном под старинную аптеку, если подняться выше, там можно отобедать в одном из двух разных залов «библиотеки». Кристин тоже здесь бывала, она сразу заказала себе привычные блюда, а я полистала меню, с ужасом понимая — то, что даже в компании с Сашей показалось мне дорогим, на самом деле просто ненормально дорого. Куриная лапша за семьсот рублей… Но я еще дома решила, что мы можем истратить пятьдесят долларов на встречу с Кристин, и поэтому заказала и себе и Варе горячее и мороженое.