Там, где трава зеленее - Наталия Терентьева

Мужчины беспощадны и жестоки, как сама природа. Страсть не может превратиться в нежность. Если нежность была с самого начала, она может остаться и заменить остывшее влечение. Если же ее и тогда не было — то кроме раздражения и отвращения искать в том же мужчине, который томился и маялся от любви, — нечего.

— Все. Давай, звоним. — Она набрала первый номер и дала мне трубку.

— Алё. — Ответивший мужчина, похоже, спал.

— Здравствуйте… — я посмотрела на Нельку, она ткнула пальцем в имя Олег, — Олег. Вы давали объявление в Интернет? О знакомстве?

— Да-да… Добрый… — Он запнулся, видимо размышляя — вечер, день ли… — Сейчас, минуточку…

Я услышала в трубке звук льющейся воды и поняла, что он пошел с радиотелефоном в туалет. Вот и познакомились. Я подождала.

— Слушаю, да… Вас как зовут?

— Меня зовут Лена.

«И меня уже тошнит», — могла бы добавить я.

— Хорошо, Леночка. Вам сколько лет?

— Тридцать восемь.

— И вы не замужем?

— Нет.

— А дети есть?

— Да, дочка.

Нелька замахала руками, показывая на мой живот — чтобы я не говорила о своей беременности.

— М-м-м… Да. А волосы у вас какого цвета? Не черные?

— Нет.

— Это хорошо. А вы можете сейчас ко мне приехать?

— Сейчас? — Я посмотрела на Нельку. — К вам?

— Ну да. Хотелось бы познакомиться поближе, повидаться. Или завтра… Вы могли бы мне помочь для начала разобрать лекарства.

— Лекарства?

Нелька вытаращила глаза. Потом хлопнула себя по коленкам и побежала на кухню за второй трубкой.

— Ну да. У меня тут куча лекарств осталась от жены. Жена умерла от рака. Вот и надо разобрать — что выбрасывать, а что пригодиться может. А то я сам никак что-то не пойму. А не будешь же выбрасывать добро…

— Не будешь. Вы извините, Олег, я, наверно, зря позвонила. Извините меня.

Я перевела дух и посмотрела на Нельку.

— Ничего. Лиха беда начало.

— Ага — первый блин комом, а второй — поперек горла.

— Это мы еще посмотрим! — сказала Нелька и сама набрала номер. — Ты молчи и слушай, а я буду разговаривать. А то ты что-то бледная сидишь. Как бы не упала.

Второй, Юрий, тоже оказался дома и словно ждал звонка.

— Алё, — ответил он сразу и подозрительно тонким голосом.

— Алё, это Юрий? — довольно строго спросила Нелька. — Я по объявлению.

— Но я не давал объявлений, — ответил мужчина.

— В Интернете, о знакомстве? — уточнила Нелька, хотя я показывала ей — «нажимай, нажимай отбой!».

— В Интернете я предлагал руку и сердце девушке, которая полюбит меня таким, какой я есть.

— А какой вы есть, Юрий? — спросила я.

Он чуть помолчал, я подумала, он услышал, что с ним говорят двое. Но он просто размышлял, что ответить. И ответил:

— Я, наверно, хороший. А это скучно. Я пишу стихи. И у меня есть книжка. Мне помогла ее опубликовать мама. Книжка называется «Мамин голос».

Теперь Нелька скрестила руки, показывая: «Все, хана!»

А я почему-то продолжила:

— А вы не можете прочитать мне стихотворение?

— Могу, — обрадовался Юрий. — Сейчас… Только я не готов… А у вас волосы светлые?

— Да, — засмеялась я.

Нелька крутила пальцем у виска, показывая на телефон, но я неожиданно развеселилась. Ведь не обязательно сразу жениться — и вообще! Почему нельзя просто общаться? Столько, оказывается, одиноких людей! Видимо, об этом думал Эдуард Успенский, когда его звери в мультике «Чебурашка и Крокодил Гена» строили дом для одиноких людей… Только вот откуда он-то, знаменитый писатель, об этом знал… Уж наверняка сам он никогда не страдал от недостатка общения…

— Волосы светлые, размер сорок шестой, рост метр семьдесят… — сказала я.

— Да? — Я четко уловила в его голосе грусть. — А лет вам сколько?

— А вы стихотворение прочтите, тогда скажу.

— Хорошо. — Он постепенно заговорил нормальным, не писклявым голосом. — «Она была она. Она была моя. Она была жива. И…» — неожиданно он замолчал. — Нет, это плохое стихотворение. Я другое вам прочитаю.

— Мне тридцать восемь лет, меня зовут Лена, — сказала я.

Нелька сидела откинувшись на диван и, закрыв себе рот, смеялась. Я показала ей кулак.

— Лена, давайте с вами погуляем? Завтра или… когда хотите…

— Давайте, — согласилась я.

— Я приду с большим портфелем, — сообщил Юрий. — Только я… несколько ниже вас… Это ничего?

— Ничего, — ответила я.

— А лет-то вам, Лена, на самом деле сколько? — неожиданно спросил поэт. — А то по телефону все говорят — тридцать три, тридцать два…

— Девяносто девять мне! — вдруг встрепенулась Нелька. — А в портфеле у тебя что будет-то? Насадка с усиками? Чтоб подлиннее и потверже было, да? Чудо!

Она нажала отбой и отбросила телефон. Я посмотрела на раскрасневшуюся Нельку и подумала, что она, скорей всего, не только звонила «женихам по объявлению», но еще имела и горький опыт встреч… Но говорить я ничего не стала.

— Да, как говорят мои детки — «непруха». Значит, не твой день. Давай еще раз попробуем как-нибудь. Тут надо, чтобы был твой день.

— Ага, — с облегчением согласилась я, поскольку не сомневалась: чтобы моя-то судьба да разрешила мне вот таким легоньким путем — прыг-скок — по телефону и по Интернету — да никогда! И даже испытывать ее, судьбу мою, временами капризную, но в общем вполне благосклонную и терпеливую ко всем глупостям, которые я предпринимаю вопреки ей, — не стоит!

Глава 16

Так. Активная, деятельная Лена, ответственная мать. У меня остается максимум месяц — для того, чтобы устроиться на работу и проработать хотя бы сколько-нибудь до декрета. Надо думать, в какие журналы звонить, кого из бывших коллег и однокурсников напрягать своими проблемами… Или же так, как я больше люблю, — по телефонному справочнику: «Алё, здравствуйте, вам журналисты в штат не нужны? Побегать внештатным? С полгодика? Съездить в Воркуту, написать о зоне? Почему нет? Варьку под мышку, живот в бандаж — чтобы не растрясло малыша — и вперед».

Тем не менее я позвонила в пятнадцать журналов, не только отмечая крестиком, что я звонила, но и одним-двумя словами помечая рядом, почему мне отказали. «Полный штат», «не берем», «сейчас не требуется». В нескольких журналах меня попросили послать резюме (кто я, что я) и пару опубликованных материалов на мой выбор. Сознавая полную бесполезность этого, я послала все, что просили.

И в задумчивости стала листать записную книжку. Я знала, какой телефон ищу, я решила позвонить ему на работу. А рабочий телефон я даже, кажется, могла бы вспомнить. Но я надеялась, может быть, я не дойду до него, может быть, я вдруг увижу какой-то другой номер и пойму — ну, конечно, вот где я могла бы работать… Вот кому позвонить не стыдно… Вот кому можно рассказать, что мое устройство на работу — сплошной обман. Я хочу получить сейчас зарплату-две и потом иметь место, куда можно точно выйти после года-полутора сидения с малышом… Ну и деньги какие-то крохотные еще получить — декретные…