Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

кстати, ты вообразил, будто именно ты поведешь «Проказницу» в её следующий рейс? Я лично очень надеюсь, что ко времени нашего возвращения в Удачный отец выздоровеет и по праву займет свое место. И никому больше его не уступит, пока не сможет передать мне «Проказницу» всю целиком — и владение, и капитанство!

Он пригвоздил её взглядом к полу:

— Скажи правду, ты в самом деле в этом уверена?

Она задохнулась от ненависти, решив, что он подвергает сомнению её веру в выздоровление батюшки. Но он продолжал:

— Твой отец — отличный капитан. И когда он узнает, что ты перечила моим приказам, сеяла рознь между мной и командой, выставляла меня на посмешище…

— На посмешище?..

Кайл фыркнул:

— Ты воображаешь, будто можешь напиться в зюзю и болтать всякую всячину про мои дела в Дюрсее, а мне и не передадут? Сразу видно, какая ты дура.

Альтия лихорадочно силилась вспомнить, что именно происходило в Дюрсее. Да, там она действительно напилась… всего один раз… И жаловалась на жизнь кому-то из команды. Кому?.. Она не могла толком припомнить. Только то, что Брэшен ещё попрекал её и самым дерзким образом советовал закрыть варежку и не болтать вслух о личных проблемах… Что именно она несла тогда, так и не вспомнилось. Зато она, кажется, догадалась, кто был доносчиком.

— Вот как, значит, — проговорила она. — И что ещё, интересно, тебе про меня Брэшен наплел? — О Рыбий Бог, что все-таки она тогда говорила?.. Если это касалось семейных дел и Кайл расскажет дома, а он ведь расскажет…

— Брэшен?.. Нет, это был не он. Хотя ты с ним одного поля ягода. Он такое же неудачное отродье старой семьи, пытающееся поиграть в моряка. Я и то удивляюсь, чего ради твой папенька пригрел его у себя на судне?.. Не иначе, думал воспитать из него тебе жениха… А впрочем, будь моя воля, я и его в Удачном высажу на берег, так что сможешь наслаждаться его обществом сколько тебе будет угодно. Лучшего мужа тебе все равно не найти — советую хватать, пока плохо лежит…

И Кайл откинулся в кресле, явно наслаждаясь молчанием потрясенной Альтии. Потом он заговорил тихо и с удовлетворением:

— Я вижу, сестричка, тебе не очень-то нравится, когда говорят правду в глаза? А теперь представь мое состояние, когда корабельный плотник вернулся с берега, пошатываясь от выпитого грога, и во всеуслышание заявил, как ты во хмелю утверждала, будто я женился на твоей сестрице ради того только, чтобы наложить лапу на фамильный корабль… потому что ублюдкам вроде меня иным способом капитанами живых кораблей не сделаться, хоть в лепешку разбейся…

Спокойный вроде бы голос вдруг сорвался от ярости, и Альтия узнала свои собственные слова, произнесенные в Дюрсее. Да… если уж она болтала подобное, — значит, она напилась-таки сильнее, чем ей казалось… И что ей оставалось теперь? Лгать либо трусить. Признать эти слова и отречься от них. Либо солгать, что-де она никогда такого не говорила. Ладно… Что бы там ни думал о ней Кайл Хэвен, она была дочерью Ефрона Вестрита. Она собрала в кулак всю свою волю…

— Все правильно. Именно так я и сказала тогда, и это правда святая. А теперь объясни, каким образом правда делает из тебя посмешище?

Кайл неожиданно поднялся и обошел стол. Он был здоровяком. Альтия попятилась, но пощечина отшвырнула её прочь. Она схватилась за край переборки и сумела устоять на ногах. Кайл вернулся к своему креслу и сел. Он был очень бледен. Оба они зашли слишком далеко… случилось то, чего она всегда боялась. Неужели и он боялся подобной стычки?.. Кажется, его трясло не меньше, чем её.

— Я тебе не за себя врезал, — прохрипел он. — За твою сестру. Ты надралась в портовом кабаке, точно распоследний боцман… и, можно сказать, при всем народе её потаскухой обозвала. Это-то ты хоть понимаешь? Ты считаешь, она только и могла замуж выйти, соблазнив жениха возможностью заполучить капитанство на живом корабле?.. Ну и дура же ты. Такой женщиной, как твоя сестра, любой мужчина мог бы гордиться… даже если бы у неё медного гроша за душой не было. Не в пример, кстати, тебе. Вот тебе-то уж точно мужа без хорошей взятки не заполучить. Так что молись всем Богам, чтобы у твоей семьи не оскудел кошелек. Тебе в приданое полгорода придется дать, прежде чем какой-нибудь приличный мужик на тебя посмотреть захочет… А теперь — катись вон отсюда, пока я в самом деле не вышел из себя! Ну?!!

Она повернулась и хотела было со всем возможным достоинством покинуть каюту, но не тут-то было. Кайл догнал её и, уперев широченную ладонь ей в спину, буквально вышвырнул её вон. Закрывая дверь, Альтия увидела юнгу Майлда, сосредоточенно шкурившего заусенец на поручне неподалеку. Слух у мальчишки был как у лисы; он наверняка все слышал. Что ж… она не сказала и не сделала ничего, чего следовало бы стыдиться. Про Кайла же такого не скажешь.

Высоко подняв голову, она прошла в свою каюту. Здесь она жила с двенадцати лет. Затворила за собой дверь… И тут осознала весь ужас угрозы Кайла — вышвырнуть её вон с корабля.

Это был её дом. Так не мог же он её выкинуть из дома…

Или все-таки мог?

Она с детства любила эту каюту. Она до сих пор явственно помнила тот восторг, с которым в самый первый раз вошла сюда как хозяйка, бросила на койку матросский мешок с вещами и подумала: МОЕ! С тех пор минуло почти семь лет, и все это время собственная каюта была для Альтии неотделима от чувства дома и безопасности. И вот теперь она залегла на ту же самую койку с ощущением, что все это у неё могут очень скоро отнять. Щека, обожженная пощечиной, так и горела, но приложить к ней ладонь Альтия и не думала. Удар есть удар, что его прятать? Ну и пусть распухнет, зальется темным синяком! Может, когда они причалят в Удачном, родители и сестра увидят её обезображенное лицо и поймут наконец, какого паразита приняли в семейство, выдав Кефрию за Кайла Хэвена. Он ведь даже не из купцов. Он — помесь, дворняжка, метис, наполовину калсидиец, наполовину… портовая крыса. Не выскочи за него сестра, сейчас он был бы нищим. Нищим! Кусок дерьма, вот что он такое. Он ударил её, но Альтия не заплачет, потому что он не стоит её слез. Ему достанется только её гнев.

Только её гнев!..

Прошло немного