Русские оружейники - Герман Нагаев

Вначале задирались мальчишки: то чулковцы начнут тузить зареченцев, то зареченцы примутся волтузить чулковцев.

Достаточно одной стенке начать отступление, как сейчас же в ее ряды становятся подростки покрепче, и она переходит в наступление. Тогда и в другую стенку вливаются более сильные бойцы. Потасовка разгорается. Стенки растут, ширятся. Вот уже «женихи» и «кавалеры» (так обычно называли молодых людей) вступили в бой. Азарт усиливается. Толпа дружными криками подзадоривает то тех, то других.

Если стенка под натиском другой отступает, крики толпы превращаются в дикий вопль. Этот вопль даже мертвых может поднять из могил. Живые же не выдерживают его. Вот почтенные люди с усами и с бородами, сняв пиджаки, распускают жилеты и, закатав рукава, бросаются помогать отступающим.

Нередко эти крики поднимают даже стариков, и седые коренастые деды с грозными окриками втаскиваются в шеренгу бьющихся.

Как-то в успение Миша прибежал к Дегтяревым:

– Вася, айда на кладбище, там бьются, сейчас Парменыч поскакал.

На кладбище уже было много народу. На пригорке расположились купцы. Они съезжались посмотреть на кулачные бои вместе со своими семьями в нарядных экипажах. Подпоив нескольких известных забияк и дав им мелочи на похмелье, частенько сталкивали их лбами, и потасовка начиналась. Так было и в этот раз.

Бой был в разгаре. Вася и Миша забрались на дерево и стали искать глазами Парменыча. Булочник Парменыч уже прикатил к месту боя на горячих лошадях, окруженный дюжими пекарями.

Привстав в тарантасе, огромный, массивный, он махал руками и зычным голосом кричал:

– Давай, давай, касатики, лупи их, сукиных сынов!

Когда же одну из стенок начали сильно теснить, он не выдержал, спрыгнул с тарантаса и с криком: «Ребята, за мной, наших бьют!» – бросился на помощь и бился с таким остервенением, что от него все летели, как от былинного богатыря…

Бой на этот раз кончился полюбовно. Парменыч дал денег на водку и ускакал. С «поля боя» в кабак потянулись побитые, подбитые, окровавленные.

– К черту, больше не пойду смотреть, – сказал Вася, спустившись с дерева. – Уйдем скорее, Миша, нехорошо мне.

Но проходил месяц-полтора, и они снова шли смотреть на кулачный бой. Других доступных им зрелищ в городе не было.

Но чем больше подрастали друзья, тем реже становились их встречи.

У того и другого помимо работы на заводе находилось множество дел дома по хозяйству.

Была и еще одна причина, почему Вася стал реже встречаться с товарищем, но об этом он до поры до времени не хотел ему говорить.

Васины тайны

Как-то, стоя за «шарманкой», Вася заметил, что все рабочие пристально смотрят на проход между станками, откуда доносились приглушенные голоса.

Зарядив «шарманку» пружинами, он тоже повернулся в ту сторону.

Вдоль цеха по расчищенному и подметенному проходу двигалась большая группа военных и штатских людей. Впереди всех быстро шел невысокий коренастый старик с пышной седой бородой, в светлой широкополой шляпе, в темной длинной рубахе и широких брюках, нависающих над сапогами.

В одной руке у него была толстая палка, но он шел легко и на нее совершенно не опирался.

Васю поразил быстрый и пронзительный взгляд этого человека, который тот бросал из-под седых нависших бровей.

Казалось, что, проходя по цеху, он видел не только станки, стоящие на переднем плане, и людей, работающих на них, но и видел, что делают эти люди, и понимал, о чем они думают.

Вася, почувствовав на себе этот взгляд, тотчас же взялся за работу, не успев рассмотреть ни самого старика, ни тех людей, которые его сопровождали.

Когда все вышли во двор, Вася отошел от «шарманки» и несколько секунд смотрел в распахнутую дверь на удаляющегося старика.

– Васька, ты чего глаза-то пялишь, аль графов не видел? – спросил его сосед.

– Это разве граф?

– Это не просто граф, это Толстой!

– Неужели тот самый, писатель?

– Он самый.

Вася, и раньше слышавший о Толстом, теперь вдруг захотел узнать о нем как можно больше. Но в цехе спрашивать было не у кого. «Спрошу у отца, – решил он, – или схожу к учителю… Он должен знать».

Учитель Федор Ильич, покашливая в кулак, принял его ласково, усадил, обложил книгами:

– Гляди, это все Толстой написал…

Вася слушал рассказы учителя до позднего вечера и домой принес от него толстую, зачитанную книгу – «Азбуку» Толстого со знаменитыми рассказами для детей.

В этих простых, маленьких, удивительно ясных и правдивых рассказах был целый мир.

Приходя с работы, Вася забирался в сарай на сено или под черемуху на травку и читал эту книгу, забывая обо всем.

Многие рассказы он заучил на память и потом рассказывал их Мише и другим товарищам.

Возвращая учителю волшебную книгу, Вася спросил:

– Не писал ли Толстой про Ползунова? Больно охота мне о нем побольше узнать.

– Нет, про Ползунова Толстой не писал… Но вот в этой книге рассказывается о другом русском механике, Кулибине. Очень советую почитать!

Новую книгу Вася прочел не отрываясь. Рассказ о том, как простой человек,, мастер Кулибин, стал знаменитым русским механиком-инженером, взволновал Васю не меньше, чем история о Ползунове.

Он долго рассматривал гравюрку крохотных яйцеобразных кулибинских часов и удивлялся. Они показывали часы, минуты, даже месяцы и еще выбивали музыку. И часы эти сделаны почти сто лет назад, когда и инструментов-то порядочных не было, не то что станков.

Судьба Кулибина, как и рассказы отца о Ползунове, заставили Васю поверить в то, что из простых русских людей выходят иногда хорошие мастера-изобретатели. Эта вера зародила в нем стремление сделать что-то такое, что облегчило бы труд рабочих людей, вывело их из бедности и нищеты.

Прежде всего Вася решил усовершенствовать свою «шарманку». Вместо ручки он задумал приспособить к ней ножную педаль, как у отцовского токарного станка, или присоединить «шарманку» к трансмиссии.

О своих замыслах он рассказал мастеру Зубову.

– Ты чего же, мил паренек, хочешь, не пойму?

– Хочу, чтобы легче работать было.

– Ишь какой облегчитель нашелся. А тебе это зачем? Лоботрясничать хочешь, по дворам бегать, чижа гонять?.. Ведь ежели мы это самое приспособим, тебе, да и мне вместе с тобой, завтра могут по шапке дать. Отваливайте, мол, вам тут делать нечего, у нас машина есть… Так-то! Запомни… А потом и другие причины имеются. На всякие там приспособления деньги нужны, а тебе сколько платят-то? Гроши! Вот и выходит, что тебя выгодней держать, чем машину заводить, мил паренек… Так что забудь лучше о своих облегчениях да помалкивай о том, что трудно. Этак-то лучше, верней!..