Первостепь - Геннадий Падаманс

– Вот ты какой неугомонный! Разве не понял ещё своей доли? Твоя жизнь уже в наших руках.

Самонадеянные слова. Мальчишки и есть мальчишки. Маковый Лепесток хочет высмотреть, в какую из дыр вылез хорёк, но того нигде не видать. Остался в глубине нор. Или выскочил через незамеченное отверстие, как и многие кролики. Маковый Лепесток отрывает глаза от земли – и её сердце едва не выпрыгивает через распахнутый рот. Огромная львица, пригибаясь к земле, стелется жёлтой тенью над зелёной травой. Глаза цвета застывшей смолы, две переспелые ягодины в чёрной оправе, уши прижаты назад, ноздри вытянуты на добычу… не на кроликов – на добычу. Маковый Лепесток видит живую львицу впервые так близко, у неё перехватило дыхание, и она позабыла, кто она здесь и зачем. Только жёлтая тень и существует теперь для неё, от которой не оторваться застывшим зрачкам – как мыши не оторваться от ползущей змеи, пока та не проглотит окаменелую мышь. Рядом с нею громко кричат, она слышит слова – из её груди вырывается воздух и уносит оцепенение.

– Быстро! Становимся в ряд. За мною все вместе кидаем и разбегаемся!

Слова Крыла Аиста стелются так же, как львица. У Макового Лепестка нет оружия, и она нагибается, чтобы выдрать пучок травы вместе с землёй у корней. Этот пучок она тоже швырнёт львице в глаза, когда той останется последний прыжок, когда Крыло Аиста крикнет. И потом она побежит.

Но вдруг она слышит другое. Слова её брата: «Никуда не бежим! Как камни стоим!» Маковый Лепесток смотрит львице в глаза, как та приближается. Рядом с ней Крыло Аиста, сжался от страха, она чувствует, как тот трусит, львица глядит как раз на него. Нельзя трусить, нельзя показывать страх. Только презрение. Только презрение. И даже угроза. «Не смей! – быстро шепчет Маковый Лепесток. – Мой отец отомстит, одного солнца не увидишь после нас!»

Мальчишки отвели руки с кольями, изготовились к броскам. Ещё три прыжка, ещё два… львица вдруг оторвала глаза от намеченной жертвы, встретилась взглядом с Маковым Лепестком, глянула в сторону – и тут же свернула, даже не рявкнув. Только брызги чёрной земли из-под лап прямо в лицо... Маковый Лепесток очумело садится на землю, не выпуская из сжатой ладони пучка травы. Кажется, ей стало страшно. Только теперь задрожали коленки, боязненный ком затвердел в животе. У неё есть причина бояться. Её старший брат погиб весной в когтях льва. Не этот, что с нею…

– Крыло Аиста правильно рассчитал. Она испугалась. Пусть знает! – бахвалится пришедший в себя детский вождь. Маковый Лепесток не слышит его. Ведь он врёт. Он стал с ними в ряд, а её старший брат вышел вперёд и воткнул дротик прямо в огненный глаз гривастому льву. Лев сломал её брату хребет, но и сам после этого долго не протянул. На одноглазого даже не стали устраивать облавы, чтобы добить. Её брат сумел постоять за себя. И за остальных. А Крыло Аиста просто бахвал по сравнению с ним, со старшим братом. И даже со средним его не сравнить. Так и не бросил свой «дротик». Просто бахвал. Она его презирает.

– Лев очень силён. Старики говорят, что если не будет настоящего оружия, тогда против льва нужно столько людей, сколько пальцев на обеих руках и ногах. Хорошо, что мы не испугались. Не побежали!

Бахвал. «Не побежали», - а сам же сначала хотел бежать. Когда львица свернула, подставила бок. Можно было вонзить свои палки. Это был ведь не лев, только львица. Хотя львица и лучший охотник, чем лев, но зато лев намного сильнее. Намного. Это знает любой. Даже малыш, не встающий с коленок.

Маковому Лепестку не нужны жареные кролики. Она не хочет рассиживать возле костра и выслушивать нескончаемые похвальбы неумытого Крыла Аиста. Свою долю добычи она забирает с собой. И просит брата:

– Давай поскорее отнесём сети на место и спрячем. Вдруг Лесная Поляна решит проследить.

Солнце спешит под уклон. Ещё утром мать им сказала, что завтра они отправляются грабить мышей. Собирать орехи на том берегу. Надо заранее подготовиться.

****

Львиный Хвост отправился на рыбалку. Один сам. Взял острогу, крючки и ушёл. Ушёл из своего чума. Ушёл от жены.

Он решил уйти далеко, на Кипучий ручей. До Кипучего ручья добираться полдня, если быстро идти, без остановок. Потому назад сегодня Львиный Хвост не вернётся. Останется там. Будет ночью рыбачить. Вернётся завтра. Когда его жена отправится по орехи за реку. Тягостно Львиному Хвосту рядом с женой. Так и тянет уйти. Вот – ушёл.

День хороший, не жаркий, но дождя нет. И не предвидится. Львиный Хвост глядит в небо, нет ли там каких признаков скорого дождя, но небо спокойное. Значит, завтра женщины отправятся по орехи. И его жена тоже. Не должна передумать.

А в небе клекочет орёл. Степной орёл. Словно что-то хочет сказать. Львиный Хвост остановился и следит за орлом. Коричневые перья, острый клюв, всё как всегда, но... Может, вправду тот хочет сказать. Ему что-то сказать.

Не сказал. Ничего не сказал. Опустился в кусты. Львиный Хвост пошёл дальше, но теперь вспомнил другого Степного Орла. Двуногого. Как тот ходил с коричневым пером в волосах. Как тот говорил: «Смерть нам дарит крылья». Хороший был отец у его Черепахи. Настоящий охотник. Тудин. Львиному Хвосту таким никогда не стать. Никогда. Даже если получит Чёрную Иву…

И опять все думы Львиного Хвоста свернули на проторенную тропинку. Чёрная Ива. Конечно же, Чёрная Ива… Если бы… Если б тот мамонт, если бы он… если бы… что бы было… Львиный Хвост пытается представить, что бы было, если бы Чёрная Ива осталась вдовой – не получается представить. Чёрная Ива с обрезанными волосами, конечно же, будет такой же красивой, но вот какой? Он даже глаза закрыл, хочет увидеть, какой она будет – но не увидел. Опять остановился, потряс головой, осмотрелся по сторонам. Тихо кругом. Вроде бы тихо. Кусты, трава, две берёзы на взгорке и… волк… Волк всё же за ним наблюдает, за странным охотником. И орёл тоже обратно взлетел. Смеются, небось, над непутёвым. Нахмурился Львиный Хвост и дальше пошёл.

Теперь он вновь думает про Степного Орла. Хороший был охотник. Настоящий. Правильно жил. А они… они все уже не такие, не только Львиный Хвост, но и другие… Режущий Бивень, Сосновый Корень – они как теперь живут? По-другому живут. Не так, как жил Степной Орёл, как жили предки. Не так. Теперь всё по-другому. Только у стариков на лицах улыбки. Эти рассказывают о своей благодатной жизни, а молодые… почему у них хуже? Ведь им хуже. Вот ему, Львиному Хвосту – ему хуже. Ну точно!

Сверху заклекотал орёл, громко заклекотал, словно соглашаясь с мыслями Львиного Хвоста, что тому хуже, или, наоборот, возмущаясь – Львиный Хвост в ответ покачал головой. Увы… Это раньше охотники всё понимали, а вот он… Вместо того, чтобы слушать других, себя только слышит, себя одного. Он уже не поймёт, чего хочет орёл. Клекочет, клекочет. Кому-то клекочет. Ему? Не ему? Как будто ему… А он… Махнул рукой Львиный Хвост. Не понимает. Дальше пошёл. До ручья ещё далеко, но спешить некуда.