Рождение легенды - Арсений Евгеньевич Втюрин

пуститься наутёк, но Рослав больше не желал попадаться на её хитрости.

Боль прошла, и он вцепился пальцами в верхний край туники на спине незнакомки. Раздался треск рвущейся материи, вслед за которым последовал набор ругательств на языке данов, которые ему приходилось иногда слышать в Новогороде.

Бретели и застёжки лопнули, туника разлетелась по боковому шву, а девка, оставшись в одной рубахе и потеряв равновесие, начала заваливаться на бок.

Падая, незнакомка каким-то непостижимым образом ухитрилась подсечь его правую ногу, опрокидывая княжича навзничь. От сильного удара о землю у молодого человека перед глазами поплыли оранжевые круги, и Рослав не сразу понял, что медленно сползает с обрыва в реку. По спине его пробежал лёгкий холодок, сердце учащённо забилось. Но лишь только он осознал, что может рухнуть вниз с высоты четырёх или пяти саженей не в воду, а на каменистую отмель, глаза тут же судорожно начали искать хоть какую-то опору под руками и ногами. К счастью, пальцы левой руки нащупали торчащий из земли корень толщиной чуть больше дюйма, уцепившись за который Рослав смог удержаться на крутом склоне.

Княжич затаил дыхание и боялся пошевелиться. Молодой человек понимал, что от любого неосторожного движения хрупкий корешок может обломиться, а вместе с ним оборвётся и его жизнь.

Но долго так висеть тоже было нельзя.

Рослав чувствовал, как мышцы рук и спины под тяжестью висящих в пустоте и не находящих опоры ног начинают слабеть и костенеть. Во рту ощущалась сухость и вскоре появился горький привкус. Сердце бешено колотилось и, казалось, могло выскочить из груди.

Нужно было срочно что-то делать.

— Ты ещё не свалился вниз, — услыхал он над собой ехидный девичий голос. — Цепляешься за жизнь?

Княжич видел, как незнакомка подняла с травы свою разорванную тунику, скатала её в жгут и ползком приблизилась к самому краю берега.

— Хватайся за мою одёжку правой рукой и постарайся подтянуться вверх. Будь осторожен, не оборви корень, а то мне без его помощи тебя не вытянуть.

Она упёрлась пятками в землю и кинула ему конец свёрнутой туники, который парень поймал на лету.

Княжич чувствовал, как девка, собрав все силы, пытается сдвинуться хоть на чуть-чуть вверх по склону. Рослав помогал ей чем мог, сгибая правую руку в локте и по-прежнему удерживаясь левой за корень.

И у них получилось.

Дюйм за дюймом, перебирая ногами и отодвигаясь от обрыва, незнакомка подтащила княжича к себе на целый локоть.

Его бёдра уже коснулись земли, и он приподнял согнутую в колене ногу, пытаясь перебросить на верхнюю площадку берега всю тяжесть своего тела, как раздался предательский хруст оторвавшегося корешка.

Но девка тоже услыхала страшный для них обоих звук, а потому в отчаянии из последних сил рванула на себя тунику и опрокинулась на спину.

Этого её движения хватило, чтобы Рослав ещё на локоть сумел продвинуться вверх и, помогая себе руками и коленями, выскочить на ровную поверхность и без чувств повалиться на что-то мягкое.

Руки и ноги его сотрясала мелкая дрожь, сердце колотилось где-то возле горла, а капли пота застилали глаза.

— И долго ты на мне будешь лежать, воин? — прямо над ухом раздался тихий шёпот. — Неужто не понимаешь, что тяжко!

— Ой, прости, — встрепенулся молодой человек, стряхивая ладонью с лица тяжёлые капли влаги и откатываясь в сторону.

Только теперь он по-настоящему рассмотрел девку.

Огромные голубые глаза, опушённые длинными светлыми ресницами, смотрели на него внимательно и с интересом. Раскрасневшееся от усилий лицо пылало румянцем, а ямочка на правой щеке так призывно манила, что он едва удержался от поцелуя.

И она это заметила. Улыбка тронула её губы, а носик смешно сморщился.

Княжич приготовился снова услышать что-нибудь едкое и обидное, но незнакомка молчала, будто ожидая, что же он станет делать дальше.

— Кто ты и как твоё имя? — Рослав кончиками пальцев коснулся щеки красавицы и погладил завиток волос. — Чем я могу отблагодарить тебя за спасение мне жизни?

Его ладонь сместилась чуть в сторону и погрузилась в копну волос, лаская затылок.

— Моё имя Карин, — голос девки слегка дрогнул.

— И это всё? — фыркнул княжич удивлённо.

— А тебе ещё хочется узнать?

— Откуда ты такая появилась? С виду вроде здешняя, но говоришь и ругаешься, как даны.

Он приподнялся на локте и склонился над Карин.

На шее девки пульсировала тонюсенькая жилка, глаза были полузакрыты, создавая видимость молчаливой покорности.

Больше сдерживаться Рослав не мог. Горячие губы молодого человека прошлись по беззащитной шее, скользнули по щеке и замерли на маленькой ямочке. Княжич почувствовал, как участилось дыхание Карин, а ослабевшие девичьи руки робко пытались его оттолкнуть.

Не обращая внимания на это слабое сопротивление и забыв обо всем на свете, княжич прильнул к её губам, уже понимая, что она отвечает на поцелуи.

Глава 59

Он сидел в огромном кресле, делая вид, что дремлет, а сам сквозь слегка приоткрытые ресницы наблюдал за Карин, которая хлопотала по дому.

Всё спорилось и ладилось в руках дочери, вызывая одобрение и восхищение ярла.

«До чего же быстро пролетели годы! — скользнула в голове Фроуда мысль. — А ведь кажется, что ещё вчера она была совсем крохой, сама ходить ленилась, а потому сидела у меня на плечах и дёргала за уши, как будто управляла лошадью».

Улыбка появилась на губах ярла.

За постоянными делами и заботами он не часто позволял себе погружаться в думы о прошлом, которые размягчали суровое сердце воина и правителя.

А ему было о чём вспомнить.

Его отец, ярл Торстен, приходился ближним родичем конунгу Хеммингу, занявшему престол после смерти могущественного Годфреда, сумевшего не только объединить под своей рукой разрозненные земли данов, но даже противостоять в Ютландии императору франков Карлу.

В народе ходили упорные слухи, что это новый король со своими людьми приложили руку к смерти правителя, но доказательств и свидетелей тому не нашлось.

Сам же Хемминг не был воителем, а потому быстро заключил мирный договор с Карлом, установив границу с франками по реке Эйдер.

Молодого Фроуда тогда мало интересовали годами длящиеся тяжбы промеж многочисленных конунгов и их кланов. Он безоговорочно верил своему отцу и понимал, что тот не будет предпринимать каких-либо опрометчивых действий, которые могут нанести вред собственному роду. Его юность проходила в кругу таких же, как сам сын ярла, богатых сверстников — сынков местных бондов. В воинских игрищах, пирах и развлечениях незаметно пролетали дни, и казалось, что так будет всегда.

Но однажды поздно вечером ярл Торстен вернулся мрачнее тучи из