Как я изменил свою жизнь к лучшему - Сергей Литвинов

– Привет, козел медицинский! – так прозвучало мое обращение к нему.

Больше в ту аптеку я не ходила.

Да, мне помогали: Хосе и его семья старались изо всех сил, чтобы период моей адаптации прошел менее болезненно. Но их помощь была бы бесполезной, если бы я сама не старалась справиться.

Во-первых, с самого начала я настраивала себя на то, что в Испании мне непременно все понравится! Ведь я любила человека, к которому уехала, а значит, должна полюбить и его родину. Я понимала, что постоянно буду натыкаться на какие-то различия в традициях, привычках, укладе жизни, и запретила себе сравнивать: то, к чему я привыкла в России, теперь должно было остаться в моей стране. И я приму традиции другой страны, хоть и останусь всегда русской.

Забегая вперед, скажу, что я действительно полюбила Испанию не меньше, чем Россию.

У меня раньше была одна «родная» страна, теперь их две.

Во-вторых, понимая, что многие сложности связаны с незнанием испанского языка, я сразу же усиленно занялась его изучением. Мотивация была сильной: язык мне был не только необходим, он мне нравился. Так что занималась я с удовольствием, хоть порой с отчаянием думала, что этот эмоциональный язык так и останется для меня «тарабарщиной». Испанский я учила как самостоятельно, общаясь с семьей, слушая музыку, просматривая фильмы, так и в школе языков. Кстати, курсы стали полезными не только в плане учебы: они принесли много знакомств, первую работу, обогатили информацией о разных странах и их традициях (наша группа оказалась многонациональной: европейцы, азиаты, американцы).

В-третьих, я переняла у испанцев манеру позитивно смотреть на жизнь и любые ситуации, что бы ни происходило. Все нелепые ситуации, в которые я попадала, поначалу хоть и расстраивали меня, но в итоге очень пригодились: сначала я в красках пересказывала их в письмах друзьям в Россию, затем завела блог, а спустя какое-то время одно издательство предложило мне опубликовать некоторые из этих историй в виде небольшой книги.

Что и было сделано.

В-четвертых, помимо изучения языка и ведения, уже совместно с мужем, хозяйства у меня было другое занятие. В Испании я наконец-то получила возможность делать то, о чем мечтала – писать книги!

Конечно, не все всегда было гладко, но теперь я могу с уверенностью сказать, что в творческом плане себя реализовала (но это уже другая, отдельная, история).

Период адаптации рано или поздно заканчивается. У кого-то раньше, у кого-то – позже. Психологи говорят, что для адаптации требуется как минимум один год – цикл из четырех времен года.

Возможно. Хоть и не могу сказать, когда адаптация закончилась лично для меня.

Может, уже через пять месяцев, когда мы обменивались кольцами? Или месяцем позже, когда мне выдали пластиковую карточку – вид на жительство? А может, в тот день, когда в большой компании друзей мужа я бодро сыпала анекдотами на испанском – и меня понимали, и смеялись? Или когда я беззаботно болтала в кафе на женские темы с подругой-испанкой, и мы были так увлечены разговором, что не замечали ни быстро ускользающего времени, ни того, что мой язык все еще далек от совершенства? Или когда, меньше чем через год, погостив у родителей, улетала обратно в Испанию с чувством, что лечу домой?

А может, позже, когда родился сын…

И все же, хотя уже и прошло больше девяти лет, кто-то нет-нет да и спросит: скучаю ли я по России?

Честно, скучаю.

Но и Испания давно стала для меня близкой. А как же иначе, если она родная не только мужу, но и сыну?

У любви нет границ и виз.

И на другой частый вопрос: на каком языке мы разговариваем в семье – русском или испанском, а может, каталонском, я всегда отвечаю, что говорим мы на единственном языке – языке любви.

Моя сладкая жизнь

Лариса Райт, прозаик, преподаватель

Лариса – филолог, и по образованию и по призванию. Считает, что слова не должны и не могут быть пустыми. Свои произведения старается наполнять словами жизнеутверждающими. Писать начала для того, чтобы постичь неиссякаемую многогранность человеческой души. Лариса считает, что личное счастье заключается в способности человека находить гармонию с окружающим миром и с самим собой.

Я ехала за Катей в школу. По радио играла какая-то легкая музыка, я подпевала, думая о том, что надеть вечером. У нас с мужем были билеты в театр.

Уже не помню, в какой и на что.

Кажется, мы должны были смотреть комедию – отвлечься от будничной круговерти с работой и двумя детьми, младшей тогда едва исполнилось семь месяцев.

Я перебирала в голове наряды, предвкушая долгожданное событие, когда зазвонил телефон. Я взглянула на номер, и улыбка в секунду сползла с моего лица. Я могла не снимать трубку – я тут же поняла все, что мне скажут.

Это был не просто звонок.

Этот звонок разделял всю нашу жизнь на «до» и «после».

Не знаю, каким чудом я продолжала вести машину. Не знаю, почему не бросила руль и не остановилась. Вообще такие разговоры за рулем не ведут. Наверное, несмотря на то, что интуитивно я знала, что ничего хорошего ждать не приходится, какой-то уголок подсознания все же надеялся, что ничего плохого еще не случилось.

Я ответила.

– Лариса, – тут же начала наш педиатр, – вы делали Кате анализ крови.

Последняя надежда окончательно разбилась о ее серьезный тон. Анализ мы сдали в пятницу. Сдали для собственного спокойствия – и забыли. В субботу отмечали день рождения мужа, в воскресенье приходили в себя после праздника, а сегодня вот понедельник, и, несмотря на начало трудовой недели, должен был состояться поход в театр.

У нас было прекрасное настроение.

Учебный год подходил к концу, куплены билеты на море, впереди отдых, каникулы, солнце и никаких забот…

– Да, Елена Владиславовна, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Лариса, сахар натощак – десять и шестьдесят шесть. Вы понимаете, что это значит?

Я понимала.

Именно поэтому мы и сдали анализ.

Года за полтора до этого у знакомых заболел ребенок, и мне рассказали симптомы. Когда я заметила их у Кати (резкое похудение, обильное питье, частое мочеиспускание), то не могла не вспомнить о том, что слышала. Какое-то время я была страусом, который прячет голову в песок и старается ничего не замечать. Все вокруг радовались, что наша не полненькая, но крепко сбитая девочка вытянулась и постройнела, а я пыталась убедить себя в том, что все хорошо. Нет, с кем-то я делилась своими страхами, но знакомые рассказывали истории о том, как дети часто то набирают, то теряют вес просто из-за гормональной перестройки.

Девять лет? Так уже пора. Они сейчас все акселераты. Много пьет? Она по жизни водохлеб. С рождения не могли выйти из дома без бутылки воды. Как только садилась в машину, начинала ныть, что хочет пить. Часто писает? Да нет, просто наконец начала ходить в туалет, как все нормальные люди, а то сходит три раза за сутки – и все…