Как я изменил свою жизнь к лучшему - Сергей Литвинов

Помпа быстро вернула показатели к норме, но обращение с ней требовало определенных навыков.

Надо правильно вкалывать катетеры, надо следить за тем, чтобы в трубочке не образовывались пузырьки воздуха, надо, наконец, просто аккуратно и бережно с ней обращаться, а аккуратность, увы, пока не конек моей дочери.

А еще надо уметь поднимать Катю на смех, когда она заявляет, что «никто ее не полюбит с такой исколотой попой».

Надо не реагировать на ее внезапные приступы ненависти к помпе, которые случались все реже и реже.

Помпа не мешала, а помогала жить – и это тоже надо было понять.

Вообще диабет – это одно сплошное «надо», лишенное любого «хочу – не хочу». Я научилась даже видеть плюсы в этой болезни. Она учит организованности, самодисциплине и стойкости.

Пока – больше учит меня, но у доченьки еще будет время наверстать…

Прошло два года с начала нашей «сладкой» жизни.

В больницу мы ни разу не возвращались. Обследование на инвалидность можно пройти и за один день. Правда, для получения пресловутой бумажки и связанных с ней льгот надо каждый год проходить еще сто пятьдесят инстанций, но это отдельная тема.

За два года мы, конечно, «уже» привыкли к болезни, но по сравнению с целой жизнью – это только «еще». Кате многому предстоит научиться, да и мне тоже. Ей придется оторваться от моей юбки, а мне – позволить ей это сделать, ничего не страшась.

Но главного мы уже достигли.

Нам удалось сделать диабет не руководителем нашей жизни, а всего лишь фоном. Она хочет быть актрисой и родить троих детей. Не знаю насчет актрисы, а с детьми точно все получится. Она научилась почти безошибочно на глаз определять количество углеводов в куске пирога, а я наконец-то научилась спать, даже если дочь легла с «плохим сахаром». Я знаю, что этому есть объяснения, и они могут подождать до утра.

Теперь я хочу руководить диабетом – не желаю, чтобы он руководил мной!

Как получилось преодолеть ситуацию?

Просто прошло время.

Человек верткое существо – ко всему привыкает.

К тому же в жизни так много хорошего: любовь и поддержка мужа и родителей, растущие дети и замечательные друзья. Без них было бы гораздо тяжелее.

И все же все основные страхи я преодолела сама.

Конечно, еще не до конца.

Пару месяцев назад моя младшая вдруг на несколько дней начала больше обычного пить и писать. Как только я сказала об этом, Катя тут же схватила глюкометр и побежала мерить ей сахар.

Одному Богу известно, что пережила я за секунды перед тем, как услышать нормальные показатели.

Этот страх никуда не денется. Он будет жить со мной, но я научусь управлять и им, как научилась управлять диабетом.

Можно жить и верить в то, что Катюша станет одним из тех немногочисленных подростков, у которых в переходном возрасте под влиянием гормональных изменений болезнь пройдет. Можно надеяться, что, несмотря на сильнейшее лобби производителей инсулина, каким-то чудом кому-то удастся не просто изобрести искусственную поджелудочную железу, но и запустить ее в массовое производство…

Я об этом не думаю.

А может быть, просто не слишком верю в это.

Но зато я твердо верю в то, что моя девочка будет жить долго и счастливо.

С диабетом или, даст Бог, без него.

Водолечебница «Счастье»

Евгений Попов, прозаик

Самый веселый анархист современной российской словесности. Он никогда не боролся с властью политически – он подрывал ее эстетические устои, достаточно вспомнить его участие в скандальных альманахах «Метрополь», «Каталог», исключение из официального Союза писателей. Евгений говорит, что свобода, возможность весело и открыто глумиться над вечным несовершенством окружающей жизни – настоящее счастье для писателя и его читателей.

«Что такое счастье – это каждый понимал по-своему».

Мало кто знает, что в Москве еще совсем недавно имелось уникальное лечебное заведение, которое организовал и содержал мой известный персонаж, безработный Хабаров. Дело в том, что буквально в сотне километров от столицы располагается девственный кустарно-луговой массив, состоящий из торфяных озер и болот ледникового происхождения, где в воде водятся язь, линь, карась, окунь, щука, а в небе – черный коршун, русский орел, скопа, пустельга, ремез, речная крячка, тростниковая камышовка. Но вовсе не это привлекло сюда в начале ХХI века безработного Хабарова, а то, что при своем бесславном отступлении из Москвы в 1812 году Наполеон был вынужден утопить в этих озерах и болотах все свои сокровища, награбленные в России: церковную утварь, золото и серебро в слитках, изделия, украшенные драгоценными камнями. А где точно – неизвестно, потому что этот французский русофоб, не рассчитавший свои силы, никому об этом перед смертью не сказал, а потом умер. Хабаров не такой был дурак, чтобы эти сокровища искать, потому что у нас кто сокровища даже если и найдет, того все равно или убьют, или посадят, или он рехнется умом. Да никто, если честно сказать, объемных тайных сокровищ так и не нашел за все обозримое время нашей истории, несмотря на то, что Русь обладает древней традицией – сначала украсть, потом где-нибудь это наворованное спрятать. В существовании библиотеки Ивана Грозного и то наука сомневается. Хабаров зато прочитал, что эта торфяная вода благодаря своим теплофизическим свойствам и биохимическому составу оказывает лечебное воздействие на суставы, сердце и нервы, а по случаю Наполеона имеет повышенное содержание золота, серебра, меди, олова и цинка, что еще более усиливает ее медицинские свойства. Хабаров тогда взял кредит, одолжил у меня недостающую сумму, рассчитал ЛОГИСТИКУ привоза торфяной воды и устроил водолечебницу на две гидромассажных ванны с пузырьками и солярием в Первом Колобовском переулке, в том самом полуподвале, где раньше была мастерская нашего покойного друга литератора и скульптора Федота Федотовича Сучкова, отсидевшего при Сталине тринадцать лет, ученика великого русского писателя Андрея Платонова. Впрочем, все эти подробности вряд ли имеют прямое отношение к моему, следующему за этими подробностями рассказу. О том, как лежа в этой целебной воде, куда мой старый институтский друг Хабаров пускал меня бесплатно, я вдруг начал медитировать и вспоминать, вспоминать, вспоминать…

Добавлю только, что Хабаров официально именовал свою водолечебницу «Счастье» и печатал о ней объявление в газете «Московский комсомолец». Но, как потом выяснилось, когда на него завели дело, лечебница вообще-то была, мягко говоря, не совсем официальная. Ну, не будем об этом. Следователи в принципе ничего потом доказать не смогли или не захотели. Покрутились, повертелись, нервы только всем попортили, после чего рассыпалось дело в прах.