Как я изменил свою жизнь к лучшему - Сергей Литвинов

Так вот. Я лежал в гидромассажной ванне и грезил. Мысли мои были отрывисты, спонтанны, дискретны, но я их для вас сейчас художественно выстрою – для удобства чтения, из уважения к дорогим читателям и читательницам, а также в пику постмодернизму, в принадлежности к которому меня всю жизнь сдуру обвиняли критики. Сдуру, потому что уж если я не реалист, то кто тогда в нашей стране реалист? Итак, я лежал и грезил, медленно погружаясь в прошлую действительность как в торфяную воду. Мне никто не мешал. Вторая гидромассажная ванна с пузырьками и солярием была, к счастью, пустая, и медсестра, смазливая уроженка города К., стоящего на великой сибирской реке Е., впадающей в Ледовитый океан, куда-то исчезла. По своим делам, что ли?..

«Мне вот-вот должно было исполниться тридцать три года, когда я наконец-то догадался, что пора менять жизнь к лучшему.

Наверное, раньше надо было соображать, раз уж выпало мне в советской империи родиться, но уж как случилось, так и случилось. Всему есть свое объяснение, равно как и всему свое время и место.

Вот вы, современные читатели и читательницы, в Советском Союзе, возможно, вообще не бывали – по младости лет, – а воспоминания старых советских людей, каковыми являются, по моим наблюдениям, все граждане РФ до 1965 года рождения, большей частью смазаны, приблизительны в силу тех или иных обстоятельств, куда следует включить преждевременное слабоумие, невнимательность и – пардон! – СОЗНАТЕЛЬНОЕ ЗАБВЕНИЕ. Ну, дескать, что было, то было, что прошло, того уж нет. И скорей всего никогда уже не будет…

Поэтому я сейчас вам быстренько расскажу, что смогу – ну, как там все было устроено, когда наша страна еще была одной шестой частью мировой суши, а не скукожилась до одной седьмой. Хотя, если честно сказать, и одна седьмая – это совсем, совсем неплохо. Многие за рубежами наших пограничных столбов о таких просторах только мечтают, отчего, как жалуются некоторые другие, не будем уточнять кто, нас во всем мире и ненавидят. Весь мир друг у друга на головах сидит, а русские, видите ли, все своими обильными пространствами любуются, по случаю чего и затопили половину Сибири идиотскими ГЭС, которые как начали большевицкие начальники строить, так и нынешние, хрен их знает, кто они такие по идеологической принадлежности, остановиться не могут. Чисто как дети, которые ковыряют палочкой весенний ручей, плотину на нем возводят из подручного уличного мусора.

А страною тогда, когда мне вот-вот должно было исполниться тридцать три года, правили люди, которые утверждали, что являются коммунистами, как примерно сейчас утверждает Зюганов. «Дерьмо вы, а не коммунисты», – говорили им оппоненты. «Сами вы дерьмо», – отвечали им коммунисты. В этом споре я не участвовал, не участвую и участвовать не собираюсь, пусть сами разбираются, Why is Who какого цвета. В споре, говорят, рождается истина, но она, как известно, нашей стране не нужна, а я – верный и послушный сын своей печальной родины, мне истины тем более не нужно, что мне с ней делать?

Вот… Обратите внимание: сейчас кругом пока что изобилие, а тогда в продуктовых магазинах практически ничего не было. То есть в Москве имелись и колбаска, и мясо, и сыр, но ПО ОЧЕРЕДИ, при диком скоплении озлобленных людей, в этой очереди стоявших, где одни кричали про «зажравшихся москвичей», а другие про «понаехавших» – из-за них, дескать, и очереди скапливаются. Никогда мне не забыть «Универсама» в Теплом Стане, где за час до открытия собиралась угрюмая толпа, которая в 9 утра чуть двери не сносила, устремляясь к прилавкам, мгновенно разбирая все, что на них находила. Ну а те, кому по нерасторопности дефицитного куска не досталось, вот они-то и организовывались тогда в очередь. «Вы последний? Я за вами…» Что же касается так называемой провинции, так там вообще не имелось из продуктов НИ-ЧЕ-ГО, кроме МАРГУСАЛИНА, хлеба и разливного вермута, после принятия которого на дне стакана оставался темный осадок толщиною в палец. Что такое «маргусалин», я до сих пор точно не знаю, помню только, что была это какая-то особенная мерзость слизеобразная, серая, вонючая, на которой можно было с голодухи жарить картошку. Чего я и тогда не делал, чтобы не вырвало.

С духовной пищей было, конечно же, лучше, Россия ведь Духовная страна? Но запросто могли посадить за чтение книги «Архипелаг ГУЛАГ» или если кто регулярно пересказывает людям то, что слышал по «Голосу Америки». За границу тогда хрен было свободно съездить, за исключением Болгарии, куда тоже не всякого пускали, а только проверенного НА ПРОИЗВОДСТВЕ парткомом, профкомом, КГБ и дирекцией. Что еще? Туалетную бумагу тогда мало кто видел в свободной продаже, а если ее время от времени ВЫБРАСЫВАЛИ (канувший глагол тех лет), то счастливцы разбредались по городу, как туземцы, обвешанные ожерельями из рулонов упомянутой бумаги, которой – уж чего-чего – а теперь у нас в стране, согласно грубой русской поговорке, хоть задницей ешь. Зато песни пели под гитару о том, что «лыжи у печки стоят», в космос летали на ракетах и других космических кораблях, снабжали, чем могли, африканцев и прочих бедолаг, угнетенных капиталистами. На югославской антисоветской карикатуре был изображен Никита Хрущев, босой, в дырявых штанах и с вопросом, торчащим, по законам комикса, изо рта «Кому бы мне еще помочь?». Югославией тогда правил Тито, Китаем – Мао Цзэдун. Хрущев с ними рассорился, Брежнев помирился. У Брежнева дочка в цыгана влюбилась, но его посадили за бриллианты. Ладно. Хватит. Потому что меня и самого печалят скорбные картины того времени, пропади оно пропадом! Хорошее тогда, конечно, тоже было, но оно в первую очередь заключалось в том, что я был моложе на тридцать с лишним лет. Солнышко, как сейчас помню, светило ярче, небо было голубое, девушки красивые, билеты на самолет дешевые, водка продавалась по цене 2 руб. 87 коп., ну и лыжи действительно иногда стояли у печки.

Вот так, прямо надо сказать, жила великая страна, поэтому и я к тому времени, когда мне вот-вот должно было исполниться тридцать три года (р. 05.01.1946), находился в весьма странном положении. С одной стороны, я стал знаменитостью «широко известной в узких кругах». В «Новом мире», самом интеллигентном журнале тех лет, у меня в 1976 году, напечатали два коротких рассказа с предисловием Василия Шукшина, и я надеюсь, что читатели и читательницы знают или, по крайней мере, слышали это славное имя.

Тогда в советских литературных журналах печатали в основном такую мутную безумную чушь, что я наутро «проснулся знаменитым». Недооценка собственных достижений для писателя глупа, переоценка – губительна. Не переоцениваю! Спасибо Шукшину! Шукшин в те годы был, как сейчас говорят, «культовой персоной», отчего и привлек внимание к моим скромным сочинениям. Но и мои рассказы были неплохие, скажу без ложной скромности. Я, кстати, после публикации получил целый мешок писем от благодарных читателей и читательниц, но, увы, многие из них задавали мне ехидный вопрос – как это покойник с того света мог написать мне предисловие через два года после своего успения (Шукшин умер в 1974 году). Я на десяток писем вяло ответил, что, дескать, живем в непростое время, не все сразу печатается, намекал на цензуру, которая, кстати, и у самого Шукшина в предисловии вырезала, к моему изумлению, абзац, но мне в редакции посоветовали лишнего не болтать, на чем я свою переписку с народом и закончил. Да, да, действительно неплохие были рассказы, если не верите, то вот прочитайте один из них.