Как я изменил свою жизнь к лучшему - Сергей Литвинов

Благодаря этому многие ранее неизвестные писатели обрели популярность и ныне считаются классиками современной русской литературы второй половины ХХ века.

История с «Метро€полем» имела большой резонанс, обострив проблемы цензуры, против которой и был, собственно, направлен альманах, а не против существующего советского строя.

В 1988-м в «эпоху гласности» альманах был переиздан в СССР.

Беллетризированная история альманаха «МетрОполь» содержится в романе Василия Аксенова «Скажи изюм», романах Евгения Попова: «Прекрасность жизни» и «Подлинная история «зеленых музыкантов».

Да, да, еще раз подчеркиваю, что, казалось бы, логически неправильное мое решение принять участие в «сомнительном» альманахе непосредственно в процессе приема в Союз писателей, о котором мечтали десятки, если не сотни литераторов, в конечном итоге изменило мою и не только мою жизнь к лучшему. Ибо такая реклама, которую нам сделали коммунистические дураки, в Америке, говорят, миллион долларов стоит. Для меня это покруче даже оказалось, чем публикация в «Новом мире» с предисловием Шукшина. А сколько я людей хороших благодаря «МетрОполю» повстречал, скольких добрых друзей и знакомых обрел! Не печатали столько лет, в КГБ таскали, ну и что? Может, оно и хорошо, что из Союза советских писателей выгнали, где мы с Виктором Ерофеевым пробыли рекордно короткий срок, достойный Книги Гиннесса – 7 мес. 13 дней. По крайней мере, я теперь хоть не несу ответственности за всю ту подлость и свинство, что творились в этом стане «помощников партии» до самого-то до рассвета «перестройки», который этим брейгелевским слепцам, видите ли, открыл глаза, и они, с разрешения начальства, подались кто в «демократы», кто в «патриоты». Вот читайте полный список тех, кого приняли в Союз писателей вместе с нами:

В приемной комиссии

В 1978 году в Союз писателей СССР были приняты следующие прозаики и поэты: Амитов Э.О., Бауло А.А., Бердников Г.П., Буркова И.С., Гайдар Т.А., Гангнус А.А., Генатулин А.Ю., Гуляковский Е.Я., Елин Н.Л., Еременко В.Н., ЕРОФЕЕВ В.В., Есин С.Н., Зеленев А.Д., Золотарев Б.Ю., Иванов В.В., Карельский А.В., Карякин Ю.Ф., Кашаев (Пруцков) В.Г., Коробов В.И., Краснобрыжий И.Т., Кривцов В.А., Кумон Я.Н., Лисичкин Г.С., Лохматов Н.П., Млечина И.В., Некрасов Н.К., Ортенберг Д.И., Панков А.В., Пациенко Г.Б., Пистунова А.М., Подзорова Н.А., ПОПОВ Е.А., Путко А.Б., Пухов Ю.С., Рубинов А.З., Русов (Чучин) А.Е., Сахаров В.И., Семар Г.М., Сивоконь С.И., Соколова М.Н., Студеникин Н.М., Томашевский Ю.Б., Тюрин Ю.П., Умеров Э.О., Федотов В.И., Черноуцан И.С., Шарипов А.А., Шевченко А.Д., Шерлаимова С.А., Щеглов (Варшавер) Ю.М., Эпштейн М.Н., Яковлев Е.В.

Ладно. Дело теперь уже тоже прошлое, теперь уже новое поколение пластического литературного жулья выросло, хотя, надо честно сказать, не занимаясь старческим брюзжанием, хорошие ребята среди нынешней литературной молодежи тоже попадаются. Я знаю, о чем говорю, потому что хоть и не веду семинары в Литинституте, куда меня не приняли два раза, но стараюсь постоянно опекать молодежь, в память о том, как меня в свое время опекали мои мэтры.

Изменил жизнь к лучшему. Первую книгу прозы под названием «Веселие Руси» издал в 1981 году в упомянутой Америке, и мне за это, представьте себе, НИЧЕГО НЕ БЫЛО. Ну, поворчал известный гэбэшник, который потом тоже стал «прорабом перестройки» и по этому случаю частенько выступал по телевизору, но уже под другой фамилией, чем тогда, когда тягал меня на Лубянку «промывать мозги» и объяснять, что я «качусь по наклонной плоскости, намазанной мылом». Однако, когда я его прямо спросил, есть ли в моей «американской» книге что-либо по его специальности, например, «клевета на советский общественный строй», вынужден был ответить, что подсудной клеветы нет, но наличествует «сгущенное изображение отдельных теневых сторон нашей действительности». Отчего если у меня эта книга имеется, то мне следует ее держать под матрасом и никому не показывать.

– У вас книга-то ваша есть? – поинтересовался он.

– Ну, вы же умный человек, Георгий Иванович, зачем же вы меня эдакое-такое спрашиваете? – залепетал я, как московская купчиха. – Разумеется, нет. Мы ж не в Америке с вами живем. Посудите сами, где Америка, а где мы с вами. Откуда ж у меня такой книге взяться?

Посмеялись. А сейчас я думаю, что вспоминать-то всегда легко, а когда с тобой такие серьезные мужики беседуют, то твоему организму вовсе не до смеха. Очень такие веселые беседы выматывают, после них очень выпить хочется. Благо что всегда найдется добрый человек, который тебе этот стакан непременно нальет, хотя бы из любопытства, чтобы хоть немного обогатить себя знаниями о лубянских бесах. Про Лубянку ведь всем всегда интересно, вдруг завтра и тебя туда потянут.

Вторую книгу я тем не менее в Америке издавать не стал, чтобы не определили в рецидивисты «тамиздата» со всеми вытекающими из этого последствиями. Ни на Запад, ни на Восток мне не хотелось, дождался «перестройки», мне и в Москве было хорошо, как хорошо и сейчас, когда на нашей родине опять творится обычное непонятное. А печататься писателю, скажу я вам, хоть и в минимальных количествах, но необходимо еще по одной простой причине – чтобы не сойти с ума. А то ведь это чистая паранойя, граждане, брать слева чистые листы бумаги, исписывать их и складировать справа безо всякого, извините за выражение, КАТАРСИСА.

Обычное – непонятное. Меня и Ерофеева много раз вызывал тогда к себе еще один из самых главных писательских начальников, известнейшая персона в мире канувшей советской литературы Юрий Николаевич Верченко, по неподтвержденным слухам генерал ГБ. Он мечтал, чтобы мы написали «покаянку» о своем зверском поступке по созданию альманаха «МетрОполь», а мы – чтобы он от нас отвязался и нас бы восстановили в Союзе ПРОСТО ТАК. После длительных переговоров разошлись ни с чем, но и это стало предметом писательской зависти.

– Да… Вы теперь с самим Верченко на короткой ноге, и если вас вдруг сдуру восстановят, то вы же запросто сможете к нему ходить и просить все, что нужно – дачу, квартиру машину, – сказал мне как-то – ну вот, хотите верьте, хотите нет! – еще один будущий «прораб перестройки», торжественно и публично уничтоживший свой партийный билет члена КПСС, смело выступающий и сейчас против нового застоя и глупостей начальства, тем более что сейчас за это ПОКА не сажают.

А редактор отдела прозы, которого я назвал Б.Р., встретил меня тогда на улице и, оглядевшись по сторонам, попрекнул:

– Ну что, Женя, терпения не хватило? Быстрой славы захотелось?

Сам погорел и тех, кто тебя печатал, подводишь.

– Ты меня разве печатал? – удивился я.