Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

скользит по моему лицу, достаточно, чтобы я это почувствовала.

И как пламя свечи, внезапно погашенное, — всё исчезает.

Его губы едва озаряются улыбкой.

— Быстрее, — говорит он низко, хрипло, с оттенком насмешки.

Он встаёт и протягивает руку, а я отталкиваю её.

Тэйн тихо смеётся, глухо, коротко. Отступает, поднимая руки в притворной капитуляции, ухмылка не сходит с лица.

— Как хочешь. Только не задерживайся там слишком долго, у меня дела.

Я поднимаю на него взгляд, всё ещё тяжело дыша. Но если он рассчитывает на последнее слово, он явно просчитался. Опираясь на локти, я приподнимаю бровь и говорю с лёгкой, почти невинной насмешкой:

— Правда? А я думала, твой приоритет сегодня — держать меня на лопатках.

На долю секунды его улыбка дрожит. Совсем чуть-чуть, но я замечаю это — короткий, острый проблеск чего-то в его взгляде, прежде чем он вновь становится безупречно собранным.

Улыбка возвращается, но уже с другим оттенком: опасным.

— Похоже, ты разочарована.

Я встаю, поворачиваясь в талии, стряхивая боль из мышц, и отвечаю с тем же вызовом:

— Ещё нет. Но день ещё впереди, — небрежно откидываю косу за плечо, делая вид, что всё это игра.

Он не меняется в лице, но я замечаю короткий вдох, лёгкий блеск в глазах, напряжённые пальцы на рукояти.

Пауза. Потом угол его губ снова подрагивает.

— Вот как? — голос низкий, тёплый, с тенью усмешки.

— Возможно, — улыбаюсь я, растягивая спину.

Он коротко выдыхает, качает головой, будто решает не продолжать, и отходит, беря свой кувшин с водой.

Я делаю то же: поднимаю свой и иду к скамье. Разминаю запястья, позволяя боли раствориться в усталости. Вокруг не стихает шум, звон клинков, тяжёлое дыхание воинов, отточенные удары ног по каменному полу.

Тэйн подходит следом, неторопливо. Бой уже позади, как всегда с ним: будто ничего не произошло. Словно ни один удар не задел по-настоящему. Он садится рядом.

Я выдыхаю, откидываю голову к прохладной стене и делаю ещё пару глубоких глотков воды, прежде чем стереть пот со лба. Некоторое время мы просто сидим молча.

Потом он произносит без всяких вступлений:

— Лорд Торен Хейл и леди Эвлин прибудут через несколько дней.

— Кто? — опускаю кувшин, моргаю, мгновенно приходя в себя после боя.

Он выдыхает, наклоняется вперёд, опираясь локтями на колени.

— Лорд Торен Хейл — правитель замка Грейторн. Его владения лежат на границе Клана Огня с Землями Отверженных. Их род держит эту позицию уже многие поколения, — короткая пауза. — А леди Эвлин — его младшая сестра.

Я молчу, но мысли уже несутся вперёд. Конечно. Граница. Земли Отверженных. Нападения. Неудивительно, что знатные семьи начинают вмешиваться.

— И чего они хотят? — я выпрямляюсь, вытирая ладонь о штанину.

— Перестраховки, — он сжимает губы, будто ему надоело объяснять одно и то же.

Я делаю глоток, позволяя словам осесть, потом поворачиваюсь к нему с усмешкой.

— Ах, да. Священные обязанности военачальника: приёмы, аристократы, кровь, сто̀ящая дороже чужой.

— Всё не так просто, — качает головой Тэйн, коротко хмыкнув.

— Никогда не бывает, — отзываюсь я.

Он разминает плечи, словно заранее готовился к этому разговору.

— Они возвращаются домой и будут проезжать мимо форпоста. Остановятся здесь на пару дней.

— Какое удобное совпадение, — я откидываю голову к стене, перекатывая кувшин в руках.

— Для кого? Для них или для меня? — сухо уточняет он.

— Для тебя, — ухмыляюсь я.

Его губы чуть подрагивают, но улыбка быстро исчезает. Взгляд возвращается к воинам, всё ещё сражающимся на другой стороне зала.

— Я хочу, чтобы они встретились с тобой.

— Зачем? — я опускаю кувшин и хмурюсь.

Он смотрит прямо.

— Мы приближаемся к моменту, когда тебе придётся показаться перед всем миром.

Слова ложатся между нами тяжёлые и неотвратимые. Мы знали, что этот день придёт, но услышать это от Тэйна, так спокойно, будто речь идёт о новой операции, — значит понять, что всё становится реальностью.

Я встаю, наклоняюсь вперёд, обхватывая лодыжки, чувствуя, как растягиваются мышцы бёдер.

— И семья Хейл — это первый шаг?

— Это важные гости, — спокойно отвечает Тэйн. — Торен контролирует крепость на границе. А Эвлин… — он выдыхает, чуть качая головой. — Каждый раз, когда я встречал Торена в столице, его сестра не особо скрывала своих амбиций.

Он не поясняет, да и не нужно. Голос ровный, но в нём чувствуется усталое раздражение, будто с этим он уже давно смирился.

— Бедный военачальник. Должно быть, непросто постоянно быть в центре внимания.

Он бросает на меня взгляд, наполовину удивлённый, наполовину усталый.

— Даже не представляешь, насколько.

— И всё же ты стойко несёшь этот тяжкий крест, — я делаю медленный глоток воды, глядя на него поверх кувшина.

— Некоторые ноши тяжелее других, — приподнимает он бровь.

— И где же среди них леди Эвлин? — я наклоняю голову, притворно задумавшись.

— Где-то между заседаниями совета и храпом Гаррика, — коротко выдыхает Тэйн, уголок губ чуть приподнимается.

— Невероятно. Как ты вообще выдерживаешь такую жизнь? — смеюсь, качая головой.

— И сам не понимаю, — отвечает он сухо. — Но, как видишь, всё ещё жив.

Я усмехаюсь, потягиваясь, чувствуя, как ноют мышцы.

— У тебя ведь не только сила, но и репутация соответствующая. Не думаю, что леди Эвлин единственная, кто обратил внимание.

Его улыбка остаётся, но взгляд чуть меняется, становится глубже, настороженнее.

— Правда?

Я киваю с притворной серьёзностью.

— Конечно. Мрачный военачальник. Безжалостный боец. Мышцы — мечта любой девушки, дракон — в придачу. Уверена, половина знатных дам столицы мечтают, чтобы ты хоть раз посмотрел в их сторону.

— Если это так, я, должно быть, страшно их разочаровываю, — коротко хмыкает Тэйн.

Я делаю вид, что обдумываю.

— А может, тебе просто нравится страдать. Это же добавляет шарма твоему образу. Таинственный, мучимый долгом военачальник.

— Думаешь, это работает? — он чуть склоняет голову, прищурившись.

— Думаю, хуже точно не делает, — приподнимаю я бровь.

Его взгляд задерживается — не отстранённый, но будто он сдерживает то, что не собирается произносить вслух.

— Нет, Амара, — тихо говорит он. — Делает. Ещё как делает.

Я качаю головой и поднимаюсь на ноги, стараясь сделать это прежде, чем он заметит, как жар поднимается к моей шее.

— Вперёд, военачальник. Пора закончить это.

Тэйн не двигается сразу. Его взгляд скользит по мне — оценивающий, задумчивый. Что-то едва заметно меняется в его лице, но через миг исчезает, спрятанное за привычной усмешкой.

— Как скажешь, Духорождённая.

Он поднимается плавно, словно в этом нет ни малейшего усилия, расправляет плечи, и под влажной от пота тканью туники перекатываются мышцы. Я делаю вид, что не замечаю.

Мы снова выходим на маты. Вокруг всё тот же гул тренировок, удары, короткие выкрики, звон