Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

защиту. Но он не ведётся. Уходит в сторону чисто и точно. Я меняю траекторию, выбрасывая ногу к его рёбрам. Он блокирует, отражает удар, его лезвие скользит низко, целясь в бедро. Я уворачиваюсь, едва избежав попадания. И в следующее мгновение он уже наступает, быстро, методично, без пощады.

Следует серия ударов — отточенных, смертоносных. Клинки мелькают в руках, движение за движением. Каждый направлен, чтобы обезоружить, подавить, закончить бой.

Первый отражаю. От второго ухожу. Третий перенаправляю. На четвёртый не успеваю.

Его нож уходит к моим рёбрам, я разворачиваюсь, чувствуя, как зачарованная сталь скользит по ткани, и, не теряя импульса, перекатываюсь, вставая на ноги в низкой стойке.

Тэйн уже наготове. Его нож устремляется к моему животу, но я реагирую мгновенно и сбиваю его запястье предплечьем, уводя удар в сторону.

Стоит его хватке ослабнуть, я вырываюсь и бью коленом в рёбра. Попадаю. Удар точный и звонкий. Тэйн резко выдыхает, тело чуть смещается — не падает, не ломается, но чувствует.

На долю секунды его дыхание сбивается. В глазах мелькает нечто вроде признания и тут же исчезает. Он мгновенно восстанавливает равновесие. Прежде чем я успеваю развить успех, он уже контратакует. Бросается вперёд, нож сверкает, целясь в плечо. Я перехватываю его руку, но он давит, заставляя меня опуститься на одно колено. Лезвие зависает у самой ключицы, тихо вибрируя от чар.

Наше дыхание смешивается, жаркое и сбивчивое. Мы застываем, запертые в напряжённой схватке.

И вдруг, на миг, он усмехается.

Ошибка.

Я резко бьюсь лбом в его голову. Он отшатывается, едва, но этого хватает. Я выворачиваюсь, перекатываюсь и бью ногой по его колену.

Тэйн теряет равновесие — чуть, но достаточно, чтобы я это заметила. Его улыбка становится шире и опаснее. Он двигается быстрее, чем я успеваю. Его клинок выбивает мой, кулак врезается в рёбра. Я успеваю прикрыться, но открываю другую сторону.

Прежде чем успеваю восстановиться, его ботинок впечатывается мне в грудь.

Я отлетаю, ударяюсь о ковёр, воздух вырывается из лёгких. Пытаюсь перекатиться, но он уже рядом. Прижимает меня к полу, нож под подбородком, колено блокирует движение.

Он дышит ровно. А я сбивчиво. Его взгляд спокоен, выжидающ, будто ждёт, когда я сдамся. Я оскаливаюсь, не отводя взгляда.

Угол его губ чуть дрожит — почти улыбка. Он склоняется ближе, голос низкий, с лёгкой насмешкой:

— Лучше.

Тэйн отступает, и тяжесть его тела исчезает, оставляя меня лежать на мате без дыхания, обожжённую, выжатую до последней капли.

Я закрываю глаза, вцепляясь в прохладу под собой. Несколько мгновений просто лежу, чувствуя, как грудь тяжело вздымается. Мат холодит кожу, обжигая контрастом жар, пульсирующий внутри. Пряди волос прилипают ко лбу, напоминая, насколько я вымотана.

Я чувствую движение и открываю глаза.

Тэйн стоит надо мной, наблюдая.

Свет из окон льётся на него золотыми потоками, превращая в нечто почти нереальное — больше тень, чем человек. Лучи скользят по капелькам пота на его руках, по линиям татуировки Повелителя, по размеренным вдохам и выдохам, уверенным, ровным. Ничего общего с бурей, всё ещё рвущейся внутри меня.

Он улыбается и протягивает руку. Я колеблюсь, но всё же беру её.

Наши ладони соприкасаются, и он тянет сильнее, чем я ожидала. Прежде чем успеваю удержаться, меня рывком поднимает прямо к нему. Я сталкиваюсь с его грудью, дыхание перехватывает от силы движения. Плоть пахнет кожей, металлом и огнём. Он горячий, твёрдый и слишком близко.

И всё же недостаточно.

Я резко вдыхаю, ладонь сама тянется к его предплечью. И тогда я замечаю, впервые. Золотые искры в его серых глазах. Едва заметные, вспыхивающие, как угли в буре. Они держат меня на месте — всего одно дыхание. Этого хватает, чтобы я забыла, как стоять на ногах.

Потом всё меняется. Его взгляд становится острым и собранным. Он отпускает. Пространство между нами возвращается, но сердце моё не успокаивается.

— Передохнѝ. Попей воды, — говорит он спокойно, ровно. Голос будто с другого мира, где нет жара, горящего во мне.

Я вытираю пот со лба тыльной стороной руки, разминаю плечи и направляюсь к кувшину у края зала. Вокруг шум, стук, удары, но я чувствую на себе взгляды. Делаю несколько быстрых глотков, ставлю кувшин, разминаю пальцы. Рёбра всё ещё ноют после его удара — маленький долг, который я намерена вернуть. Когда поворачиваюсь, он по-прежнему смотрит. Спокойно. Выжидающе. Дольше, чем обычно.

Я расправляю плечи, отгоняя мысль. Не важно. Наверное, просто считает, что мне нужно быть быстрее.

Что ж, я покажу ему, что такое «быстрее».

Выхожу на мат, пальцы крепко сжимают рукоять ножа. Мы начинаем кружить, шаги скользят по покрытию, будто отмеряя ритм. Медленно. Точно. Мир сужается до: Тэйн, я и тонкая грань между нами.

Я бросаюсь вперёд, лезвие вспыхивает в свете, обманный выпад влево, потом резкий удар сверху, направленный в его рёбра. Тэйн парирует, но едва успевает. Клинки сталкиваются, он разворачивает руку, пытаясь сбить мой удар, но я не позволяю. Перехожу в движение раньше, нога бьёт по его колену, локоть уходит к рёбрам. От первого удара он уходит. Вторым я попадаю. Резкий выдох. В его глазах на миг мелькает удивление.

Это только подливает масла в огонь.

Я кружусь, режу, бью, не давая ему ни малейшей паузы. Ныряю под руку, веду клинок к открытому боку, ударяю ногой по бедру. На секунду кажется, что я взяла верх. Но он мгновенно подстраивается. Легко. Точно.

Тэйн подхватывает инерцию моего движения, прежде чем я успеваю перестроиться. Его нож выбивает мой, вибрация проходит по всей руке. А потом — удар в живот. Точный. Безжалостный. Чары смягчают боль, но не убирают её. Воздух вырывается из груди, рёбра отзываются гулом.

Недостаточно, чтобы повалить. Но достаточно, чтобы напомнить, кто здесь сильнее.

Я успеваю отбить следующий удар, но открываюсь. Прежде чем успеваю восстановить позицию, он уже рядом. Колено врезается в мои рёбра яростно, ослепляюще. Чары вспыхивают, спасая от перелома, но не от боли.

Я отступаю, дыхание сбивается, едва отбиваю следующий выпад. Удар пробивает руку, пальцы немеют. И, прежде чем я реагирую, он выбивает мне ноги. Мир переворачивается, и я падаю. С глухим ударом. Воздух выбивается, спина пульсирует болью.

Я не успеваю вдохнуть как он уже рядом. Его вес прижимает меня к мату, предплечье давит на ключицу, колено фиксирует тело. Я оскаливаюсь, не сдаваясь, тело дрожит от напряжения.

Обычно он бы усмехнулся — коротко, почти незаметно, и отступил. Но не сейчас.

Его взгляд становится жёстче. На одно короткое дыхание