Путь воина - Валерий Михайлович Гуминский

отстаивать право на трон не будет колебаться в выборе средств, — жестко заметил Меньшиков, про себя кривясь от нерешительности молодого государя. Мальчишка, слюнтяй! Даже Назаров уже понял, что конфликт не разрешить бесконечными переговорами. Первые Рюриковичи вообще не испытывали моральных терзаний, когда дрались за престол. Убивали, ослепляли и заточали в подвалы, садились править, пока их самих не отправляли на небеса теми же способами.

— Чтобы не оставлять кровников за спиной, Данилу нужно отправить в Японию, — высказал дельную мысль князь Тарковский. — Пусть там живет со своей княжной без страха, что и его рано или поздно ликвидируют.

Владимир поморщился и залпом осушил бокал вина. Излишне резко поставил его на стол, да так, что отломилась ножка. Бокал завалился на бок и покатился к краю, и никем не остановленный, рухнул на пол, разбившись вдребезги.

— Операция «Скальпель» — неплохая придумка, господа, — сказал он таким тоном, как будто решился на ответственный шаг. — Но мне необходимо встретиться с младшим братом и написать письмо княжне Тэмико.

Он встал и поспешно вышел из беседки. Охрана тут же окружила его, бдительно посматривая по сторонам. Остались лишь трое бойцов, расслабленно наблюдающих за гостями, да двое слуг на подхвате.

— Мальчишка! — сказал словно сплюнул Меньшиков. — Всеслав играет им как хочет, а тот и рад ничего не делать! Того гляди, появится еще одно действующее лицо и возьмет власть в свои руки, пока эти… яйца мять будут.

— Не горячитесь так, Ваше Высочество, — Абу-Хан, в отличие от Великого князя, сохранял невероятное спокойствие. — Его можно понять. Пойти на крайние меры против родного дяди, да еще весьма искушенного в политических интригах, Владимиру крайне тяжело. А вот сам князь без колебаний расправится с семьей государя.

— О чем я и говорю, — проворчал Меньшиков, наливая себе из бутылки золотисто-соломенного вина. — Историю пишут победители. Это аксиома. Кто через десять лет вспомнит, каким образом Великий князь Владимир уничтожил мятежников? Главное, результат. А насчет Данилы — верный ход, князь. Он обязательно затаит злобу и в самый неподходящий для Владимира момент ударит в спину. Лучше ему покинуть Россию и жить в Японии под присмотром своего тестя. Тот ему не даст геройствовать. Барон, что вы впали в меланхоличную задумчивость? Тоже боретесь с рефлексиями?

— Ни в коем случае, — спокойно, не обращая внимания на затаенную в голосе Великого князя Михаила то ли иронию, то ли ядовитую подколку. — Жизнь отучила искать варианты там, где их вовсе нет. Я сразу понял, что князь Всеслав не намерен отступать, иначе в Угличе мы бы наблюдали примирение сторон. В нашей ситуации есть один нестабильный фактор, который невозможно просчитать.

— Вы про княжну Тэмико? — догадался Абу-Хан.

— Да, — неохотно откликнулся Никита, давая знак слуге, чтобы тот убрал осколки бокала с пола. Дождавшись, когда он выйдет из беседки, добавил: — Я с ней знаком не так близко, но уверен, что своим принципам она не изменила бы, не шантажируй ее князь Всеслав.

— Так что, господа советники, будем делать? — Абу-Хан взял в руки гроздь винограда и неспешно отщипывая ягоды, кидал их в рот. — На благоразумие ярославского наместника надеяться не приходится. Выходит, не зря император приказал мне взять с собой волкодавов графа Сумарокова. Проведем операцию «Скальпель» с их помощью. По крайней мере, они не встретятся со своими друзьями, вдруг оказавшимися в стане мятежников.

— В Ярославль еще проникнуть надо, — заметил Никита. — По воздуху не получится. Там неплохая ПВО в виде скорострельных пушек и магов-воздушников. Будут большие потери. Блокпосты вокруг города тоже серьезные.

— Подготовка к операции займет какое-то время, — задумался Меньшиков. — Всеслав Юрьевич выторговал себе два месяца передышки. Нам нужно уложиться в месяц, чтобы использовать фактор внезапности.

— Проникаем на территорию дворца несколькими группами, которые будут отвлекать охрану, а наши волкодавы прорываются к Всеславу и ликвидируют его, — Абу-Хан по-армейски рубанул рукой. — Это вкратце. Если Владимир согласится, проработаем его досконально. Нужны люди, которые хорошо знают расположение комнат в особняке, количество охраны, сколько магов в наличии… ну и прочие мелочи, которые никогда не помешают.

— В подвале «осовцев» сидит Корней, — подсказал Никита. — Надо начинать с него, потому что он многое знает. Здесь есть хорошие спецы по ментальным допросам.

— Ну что ж, судари, — оживился Тарковский. — Рад взаимопониманию. Осталось дождаться ответа Великого князя. Надеюсь, молодой человек не спасует.

* * *

Возле дверей апартаментов стоял молодой офицер с нашивками пятидесятника. Он козырнул Никите, и уточнив фамилию, протянул ему записку.

— Велели передать с КПП, — уточнил офицер.

— Кто именно?

— Иван Важников. Вам знаком этот человек?

— Да, конечно, — Никита развернул записку и бегло прочитал ее.

«Здравствуй, Никита! Появилось свободное время, решил приехать в Тверь и встретиться с тобой. Надеюсь, ты сможешь сегодня в семь часов вечера подойти к „Бочонку“? Посидим, пообщаемся. Если не сможешь, я не буду в обиде. Понимаю, что в связи с последними событиями тебе некогда. Но, в любом случае, подожду часок, вдруг надумаешь. Иван».

— А что за «Бочонок»? — Никита во время своего прошлого нахождения в Твери не слышал о таком названии.

— Да это пивная, — оживился офицер. — На Пивоварской находится. Там чуть ли не вся улица сплошь из мелких пивоварен состоит. Раньше такой запах стоял, с ног сшибало! Зато теперь фильтры всякие внедряют, Великий князь распорядился…

— Хорошо, — прервал его Никита. — Я как-то могу выйти за пределы Кремля?

— Только с разрешения коменданта. Если хотите, могу проводить.

Комендант в чине майора долго изучал жетон, который был у всех представителей миссии, с личной подписью государя и его магической печатью. Никита предположил, что он больше думал о том, правомерно ли выпускать такое важное лицо из резиденции, да еще без охраны, хотя перед ним стоял телефон. Подними трубку и выясни вопрос.

Что он и сделал через пять минут мучительных раздумий. Обрисовав проблему, майор еще долго выслушивал невидимого собеседника, потом коротко обронил:

— Так точно, все понял.

Положив трубку, майор вытащил из ящика стола чистый бланк, вписал в него данные из жетона, подышал на обыкновенную мастичную печать и обрушил ее на край пропуска.

— У вас время до двадцати двух, господин барон, — предупредил комендант, аккуратно передвинув бланк на край стола. —