Путь воина - Валерий Михайлович Гуминский

Девушки, не сговариваясь, вздохнули. Они привыкли к отсутствию Никиты, но переживалось оно не столь тяжело, как сейчас. Тамара понимала своих подруг, сама побывав в этой шкуре. Когда ни позвонить, ни узнать, где находится муж, абсолютно нереально. Между мирами связи нет. Муж рассказывал, как тяжело было пробиться через астральное поле, когда искал выход из Дашиной Яви.

— Ну все, я пошла спать, — тяжело поднявшись, Тамара махнула рукой на прощание подругам, любовавшимся закатом. — Устала я. Анору не отпускайте в Петербург. Нечего Фархаду пищу для размышления давать.

«Если и в этот раз я рожу без тебя, Назаров, гнев мой будет страшен, как никогда, — подумала она про себя, ощущая беспокойное взбрыкивание сына. — И больше не дождешься от меня детей».

Тамара знала, что ее раздражение и злость проистекают от ожидания приближающихся родов. Никиту все равно не переделать, к женской юбке не привязать, да и нужно ли? Он еще молод, деятелен и оттого не может усидеть на месте. А как иначе? Кто будет защищать своих женщин? Великий князь Константин или дядя-император? Она сама согласилась на морганатический брак, заведомо зная, что уже никогда не сможет вернуться на вершину. И только Никите под силу поднять ее обратно. Но в ином качестве. Жены Иерарха, с которым будут считаться не только всякие Шереметевы, Волынские и прочие, но и Меньшиковы. Пусть зарабатывает авторитет там, где он сейчас больше всего нужен. Правильно, врага нужно встречать заблаговременно и подальше от дома, чтобы таких нападений на «Гнездо» больше не происходило.

Тверь, Явь-два, июнь 2016 года

— Боюсь, этот нарыв придется вскрывать с помощью скальпеля, — князь Тарковский, заложив руки за спину, медленно расхаживал по летней беседке, а под его ногами поскрипывали половицы. — Князь Всеслав излишне бодро покинул Углич, что навевает на очень нехорошие мысли. Чего мы добились от него? Практически ничего кроме обещания не предпринимать никаких боевых действий в течение двух месяцев.

— Бесперспективно, — согласился Меньшиков, рассеяно терзая гроздь темно-красного винограда. — Всеслав затягивает время в надежде сломать сопротивление принцессы Тэмико. Что-то мне подсказывает, ваш дядюшка не испугался демонов барона Назарова.

Владимир, напротив, мрачным не выглядел. Он после приезда из Углича, по мнению Никиты, воспрял духом. В подвале Опричной Службы сидел Корней. Пусть предатель пока играл в молчанку, Великий князь надеялся, что рано или поздно он даст слабину. Полковник Одоевский сделал все возможное, чтобы запутать дядьку Всеслава, направив его по ложному следу. Продержав три дня в доме Степана Афанасьевича Корнея и снайпера, он тайно вывез их в Еросимово, посадил в аэролет и доставил под усиленной охраной в Тверь. Мятежный дядя попытается отбить своего верного слугу, поэтому столь тщательно заметались его следы.

— Вы напрасно грешите на Никиту Анатольевича, Светлый князь, — встал на защиту волхва Владимир. — Я бы на его месте тоже поостерегся использовать силу демонов на всю катушку. Скажите, Михаил Михайлович, разве никого не впечатлило, как твари разнесли холм?

— Других, может, и впечатлило, а вот самого Всеслава вряд ли, — покачал головой Меньшиков. — Его мнение, что демоны — идеальное оружие в борьбе с вами, только укрепилось.

А ведь слова Великого князя Михаила точно попали в цель. Он высказал ту же мысль, которую ранее Владимир услышал от Никиты.

— Боюсь представить, что дядя наговорит Тэмико, — с опасением произнес молодой государь.

— Поэтому нужно как можно быстрее решать вопрос о применении скальпеля, — князь Тарковский подошел к столу, взял бокал с Массандрой и снова занял позицию возле перил. — За вашей спиной стоят родственники, которые связывают своим присутствием по ногам и рукам. Но поверьте, подобная позиция никогда до добра не доводила. Всеслав Иванович пойдет до конца. Я это понял еще на переговорах в Угличе. Он боится демонов барона Назарова, до колик боится, и поэтому любыми путями будет искать им противодействие. Увы, иных вариантов, кроме как физической ликвидации, не вижу.

— Во все времена в борьбе за власть родственники пускали друг другу кровь, — поддержал его Меньшиков. — Колеблющиеся уходили из жизни быстрее, чем успевали привыкнуть к короне на голове. Сейчас, государь, за вами большинство дворянства и боярства, не говоря уже о простолюдинах. Сорокатысячная армия против вполовину меньше мятежников. Один удар скальпелем, как выражается любезный Абу-Хан — и проблема исчезнет. Обезглавим верхушку, а остальные сами разбегутся.

— А с Данилой что делать? — Владимир помрачнел, осознавая правильность сказанного советниками. — Он не простит мне смерть своего отца.

— Так и вы не простили смерть своего, — логично ответил Меньшиков. — И что теперь, нужно оглядываться на эмоции и чувства родственника, замаранного, пусть и косвенно, в мятеже?

Никита слушал внимательно затянувшийся разговор. Проблема была в самом Владимире, колеблющемся между физическим и политическим решением оной. Смерть Всеслава давала возможность закончить с мятежом в ближайшей перспективе. Переговоры ничего не дадут, как показал Углич. Ярославский князь, к сожалению, закусил удила, и даже Никита склонялся к устранению его самым радикальным методом. Впервые оказавшись в опасной близи от смердящей ямы с субстанцией, называемой политикой, он ощутил ее зловоние. Хотелось плюнуть на все и вернуться домой, где скопился ворох собственных проблем. Но… здесь живут Анита с Настей, ради которых он готов выполнить миссию императора. Даже представив на минутку, что Всеслав сломил сопротивление Тэмико и выпустил демонических тварей, чтобы снести власть племянника, нетрудно догадаться, какая вакханалия начнется. И Москва, и Новгород, и другие города в сторонке не отстоятся. Всех заденет.

— Никита, что ты думаешь? — все-таки колебания Владимира ощущались очень сильно. Не может Великий князь переступить через невидимую, проложенную только его личными моральными терзаниями, черту. — Может ли Всеслав повлиять на Тэмико?

— А так ли ему важно влиять на принцессу? — задумчиво произнес волхв, пестуя в ладони пульсирующий шарик из огня размером с перепелиное яйцо. — Исходя из результатов встречи в Угличе, твой дядя пойдет до конца, будут у него демоны или нет. Два месяца, которые он выторговал для себя — только уловка. Как бы мне было неприятно, я поддерживаю мнение князя Абу-Хана.

— Умеющий