Схороните мое сердце у Вундед-Ни - Ди Браун

Еще неделю их мучили летний зной и оводы, и наконец 9 июля после сильнейшей грозы, насквозь мокрые, они подошли к резервации Куапо, к своему новому месту жительства, где обнаружили небольшую группу понков, которые опередили их и уже жили там в палатках, влача жалкое существование.

"Я того мнения, что перемещение понков из северных климатических районов Дакоты в южные районы Индейской территории, - писал агент Говард своему начальству, - окажется ошибкой, и, несомненно, смертность среди этих людей станет высокой после того, как они пробудут здесь некоторое время и заразятся здешней малярией".

Зловещее предсказание Говарда оказалось слишком точным. Подобно модокам, неперсе, северным шайенам, понки вымирали так быстро, что к концу первого года их пребывания на Индейской территории почти четвертая часть племени удостоилась христианского погребения.

Весной 1878 г. чиновники из Вашингтона решили предоставить им новую резервацию на западном берегу реки Арканзас, но им не удалось получить средства на транспортировку индейцев. Понки шли пешком около 150 миль на свою новую землю, однако в течение нескольких недель у них вовсе не было агента, который мог бы обеспечить их продуктами и лекарствами. "Земля там была хорошая, - говорил Белый Орел, - но летом мы опять заболели. И мы и наш скот были подобны вытоптанной траве. Затем наступили холода, и, сколько нас умерло, мы не ведали".

Среди умерших был старший сын Стоящего Медведя. "В конце концов в живых у меня остался лишь один сын, но вскоре заболел и он. Перед смертью он взял с меня обещание. Он просил меня отнести его, когда он умрет, на наше прежнее место погребения, возле Свифт-Раннинг-Уотер, в Найобрэре. Я обещал ему это. Когда он умер, я и те, кто пошел со мной, положили его тело в ящик, а потом в фургон, и все мы отправились на север".

Тело сопровождали 66 понков, весь клан Стоящего Медведя; они шли за старым фургоном, который тащила пара изможденных лошадей. Был Месяц Оттепели - январь 1879 г. (В это самое время далеко на севере шайены Тупого Ножа в последний раз отчаянно сражались за свободу возле форта Робинсон.) Для Стоящего Медведя это было вторым зимним путешествием к родным местам. Он повел своих людей по тропинкам, минуя поселения и посты солдат, и они пришли в резервацию омахов, так и не попавшись на глаза солдатам.

Тем временем Большие Глаза Шурц несколько раз пытался через своих агентов вернуть понков Стоящего Медведя с его людьми на Индейскую территорию. Наконец, в марте он через военное министерство телеграфировал в штаб Трехзвездного Крука в Омахе, штат Небраска, приказывая ему арестовать беглецов и без промедления вернуть на Индейскую территорию. Выполняя приказ, Крук отправил в резервацию омахов роту солдат. Они арестовали Стоящего Медведя и его понков и доставили их в форт Омаха, где они были взяты под стражу и ожидали отправки на Индейскую территорию. Уже более десяти лет Трехзвездный сражался с индейцами, встречался с ними на советах, давая им обещания, которых не мог выполнить. Сначала с неохотой он признавал мужество индейцев; однако после того как в 1877 г. индейцы начали сдаваться в плен он стал испытывать к своим врагам уважение и сочувствие. Обращение с индейцами в форте Робинсон в течение последних недель возмутило его. "Совершенно излишний акт насилия, принудивший именно эту часть общины вернуться в прежнюю резервацию", - прямо утверждал он в официальном отчете.

Когда Крук посетил понков в караульном помещении форта Омаха, он был потрясен, настолько жалкими были условия существования индейцев. На него произвел сильное впечатление и незамысловатый рассказ Стоящего Медведя о том, почему он пошел на север, его стоическое приятие навязанных ему условий жизни. "Мне казалось, что бог создал нас для жизни, - говорил Стоящий Медведь Круку, - но я ошибался. Богу угодно, чтобы землю мы отдали белым, а сами умерли. Может быть, так и надо; может быть..."

Крук был так взволнован увиденным и услышанным, что пообещал Стоящему Медведю сделать все возможное для отмены приказа о возвращении понков на Индейскую территорию. На этот раз Крук начал действовать, с тем чтобы выполнить обещание. Он обратился к издателю газеты, выходившей в Омахе, Томасу Генри Тибблсу и заручился поддержкой прессы.

Пока Крук задерживал действие приказа о переводе понков, Тибблс распространил историю индейцев сначала в городе, затем в штате, а с помощью телеграфа - по всей стране. Представители церкви в Омахе направили обращение на имя министра Шурца с просьбой об освобождении понков, но Большие Глаза так и не ответил на него. Затем молодой юрист из Омахи Джон Уэбстер добровольно и бесплатно предложил свои услуги, а вскоре к нему присоединился главный адвокат Центральной Тихоокеанской железной дороги Эндрю Попплтон.

Юристы должны были работать быстро, чтобы завести судебное дело на понков; в любой день генерал Крук мог получить из Вашингтона приказ, предписывающий отправку индейцев на юг, и тогда уже ничего нельзя будет для них сделать. Все усилия были направлены на то, чтобы заручиться поддержкой судьи Элмера Данди, сурового жителя пограничной полосы, у которого в жизни было четыре страсти: хорошая литература, лошади, охота и судопроизводство. Случилось так, что Данди в это время уехал охотиться на медведя, и защитники понков провели несколько часов в нетерпеливом ожидании, пока посыльные не нашли судью и не доставили его в Омаху.

С молчаливого согласия Крука судья Данди на основании закона о неприкосновенности личности обвинил генерала в незаконности ареста индейцев, распорядившись, чтобы тот доставил заключенных в суд и доказал свои полномочия задерживать их. Крук подчинился распоряжению, представив военный приказ из Вашингтона, а окружной прокурор Соединенных Штатов отрицал право понков на освобождение из-под стражи на том основании, что индейцы не являются "лицами, на которых распространяется закон".

Так 18 апреля 1879 г. начался сейчас уже почти забытый гражданский процесс Стоящего Медведя против Крука. Адвокаты понков Уэбстер и Попплтон доказывали, что всякий индеец является таким же юридическим лицом, как и любой белый, и может пользоваться теми же свободами, гарантированными конституцией. Когда прокурор Соединенных Штатов заявил, что Стоящий Медведь и его люди подчиняются постановлениям и правилам, разработанным правительством специально для индейцев различных племен, Уэбстер и Попплтон возразили, что Стоящий Медведь и любой другой индеец имеют право отделиться от своего племени и, подобно любому гражданину, находиться под защитой законов США.

Процесс достиг кульминации, когда Стоящему Медведю позволили говорить от имени своего народа. Он сказал: "Сейчас я нахожусь среди солдат и чиновников. Я хочу отправиться на север в родные места. Я хочу спасти себя и свое племя. Братья мои, мне кажется, что я стою лицом к огню, охватившему прерии, я хватаю своих детей и бегу, чтобы спасти их; или как будто я стою на берегу разлившейся реки, я собираю свой народ и карабкаюсь наверх. О братья мои, Всемогущий смотрит на меня, он знает меня и слушает мои слова. Да пошлет Всемогущий доброго духа, чтобы он парил над вами, братья мои, чтобы он подвиг вас помочь мне. Если у белого человека есть земля, и кто-то обманом выманит ее, он попытается вновь завладеть ею, и вы не осудите его. Взгляните на меня! Пожалейте меня! Помогите мне спасти наших женщин и детей. Братья мои! Сила, которой мне невмочь противостоять, придавила меня к земле. Мне нужна помощь. Я кончил".

Судья Данди решил, что всякий индеец является "юридическим лицом, на которого распространяется закон о неприкосновенности личности", что право экспатриации является естественным, неотъемлемым как для индейской, так и для белой расы, и что в мирное время никакому представителю гражданской или военной власти не дано права переводить индейцев из одной части страны в другую без их согласия, а также заключать их в какой бы то ни было резервации против их воли.

"Мне никогда не приходилось заслушивать и решать дело, которое вызывало бы во мне столько сочувствия, - заявил Данди. - Понки - одно из самых миролюбивых и дружелюбных индейских племен... Если этих индейцев можно было силой перевести на Индейскую территорию и силой их там удерживать, я не понимаю, почему их невозможно отправить, и удерживать силой, в тюрьму города Линкольна, или в тюрьму города Ливенворта, или в тюрьму города Джефферсона или любого другого населенного пункта, который начальник военного подразделения по своему рассуждению определил бы наиболее подходящим. Я не допускаю мысли, что такого рода произвол существует в этой стране".

Когда судья Данди закрыл заседание, приказав освободить из-под стражи Стоящего Медведя и других понков, публика в зале суда поднялась с мест и, согласно свидетельству одного репортера, "подняла такой крик, какого никогда не слышали в зале суда". Генерал Крук первым подошел к вождю индейцев и поздравил его.