Схороните мое сердце у Вундед-Ни - Ди Браун

Достопочтенный Н. Микер, хорошо известный суперинтендант агентства на Уайт-Ривер, был когда-то верным другом и страстным поклонником индейцев. Он прибыл в агентство с твердой верой в то, что будет успешно руководить индейцами с помощью мягкого обхождения, терпеливого наставничества и хорошего примера. Все его усилия были обречены на провал, и в конце концов он с неохотой признал истину пограничного трюизма о том, что хороши только мертвые индейцы. Это только выдержка из сравнительно большой статьи Викерса; она была напечатана целиком под названием "Юты должны уйти!" и разослана по всему штату Колорадо. К концу лета 1879 г. большинство наводнивших пограничный штат Колорадо белых ораторов в каждом публичном выступлении выкрикивали лозунг "Юты должны уйти!" и этот лозунг встречали аплодисментами.

Разными путями до ютов дошло, что Ник Микер предал их в печати. Их особенно разгневало то, что агент объявил землю резервации не принадлежащей им, и они выразили через переводчика агентства нечто вроде официального протеста. Микер вновь и вновь повторял свое утверждение, заявив при этом, что имеет право, где угодно распахивать землю резервации, так как земля принадлежит правительству, а он - его агент.

Тем временем Уильям Викерс пытался ускорить кампанию, проходящую под лозунгом "Юты должны уйти!", фабрикуя небылицы о преступлениях индейцев и якобы грубых нарушениях ими законов. Он даже обвинил ютов в многочисленных лесных пожарах, возникших из-за небывалой засухи. 5 июля Викерс подготовил телеграмму уполномоченному по делам индейцев за подписью губернатора Питкина:

Каждый день мне докладывают, что какая-нибудь группа ютов с Уайт-Ривер ушла из резервации и уничтожает леса. Они уже сожгли строевого леса на миллионы долларов и запугивают поселенцев и старателей. Я убежден, что определенная часть индейцев предпринимает организованные усилия для уничтожения строительного леса Колорадо. Этих дикарей следует перевести на Индейскую территорию, где бы они больше не могли уничтожать лучшие леса штата.

Уполномоченный пообещал губернатору принять меры и затем предупредил Микера, чтобы тот не выпускал ютов из резервации. Когда Микер послал за вождями, оказалось, что они уже собрались вместе, чтобы выразить свое возмущение. Они уже слышали о ложных обвинениях губернатора и его угрозах отправить их на Индейскую территорию. Один белый друг по имени Пек, ведавший продовольственным складом на Бэр-Ривер, расположенным к северу от резервации, прочел о начавшейся против ютов кампании в денверской газете и затем все рассказал Никаагату (Джеку).

Согласно публикуемым сообщениям, юты устраивали поджоги вдоль реки Бэр-Ривер и якобы спалили дом, принадлежавший бывшему агенту ютов Джеймсу Томпсону. Джек был весьма обеспокоен выслушанным рассказом, и Пек согласился пойти с ним в Денвер повидать губернатора Питкина и сказать ему, что все это неверно. Они прошли мимо дома Томпсона. "Мы шли мимо, - сообщал впоследствии Джек, - и видели дом Томпсона; он стоял на месте и не был сожжен".

С большим трудом Джеку удалось проникнуть к Питкину. "Губернатор спросил, как обстоят дела в моей стране, на Уайт-Ривер, а потом сказал, что газеты много пишут о нас. Я сказал ему, что мне тоже так кажется и что поэтому-то я и пришел в Денвер. Я сказал, что не понимаю, почему дело приняло такой оборот... Потом он сказал: "Вот письмо от вашего агента". Я сказал, что агент [Микер] умеет писать, вот он и написал это письмо; а что я писать не умею, поэтому и решил встретиться с ним лично и ответить на обвинения. Вот и весь наш разговор; а потом я сказал ему, что я бы хотел, чтобы он не верил тому, что сообщалось в этом письме... Он спросил:

"Правда ли, что сожгли дом Томпсона?" Я сказал, что видел дом своими глазами: он цел и не сожжен. Потом я говорил губернатору об агенте и попросил Питкина написать в Вашингтон и посоветовать, чтобы на место Микера был назначен какой-нибудь другой агент. Губернатор пообещал написать на следующий день".

Питкин, естественно, и не думал рекомендовать замену Микера. С точки зрения губернатора, все события развивались в должном направлении. Ему оставалось только ждать разрыва между Микером и ютами, а потом, возможно, осуществится лозунг "Юты должны уйти!".

Приблизительно тогда же Микер готовил свой ежемесячный отчет для представления уполномоченному по делам индейцев. В нем он сообщал о своем намерении организовать из среды ютов отряд полиции. "Они плохо настроены", - добавлял он, а спустя всего несколько дней стал инициатором акций, которые должны были сделать ютов еще более агрессивными, о чем он заранее точно знал. Хотя не было фактов, прямо подтверждающих сочувствие Микера кампании Питкина, проходившей под лозунгом "Юты должны уйти!", однако почти каждый его шаг предпринимался, с тем чтобы побудить индейцев к бунту.

Может быть, Микер не так уж и хотел, чтобы юты ушли, но вот изгнания их лошадей он явно домогался. В начале сентября он приказал одному из своих рабочих-белых, Прайсу, начать распашку части лугов, где юты пасли своих лошадей. Некоторые юты сразу же запротестовали, спрашивая, почему он пашет именно здесь, ведь эта трава нужна лошадям. В западной части пастбища росла полынь. Куинкент (Дуглас) предложил расчистить эту часть под пашню, однако Микер упрямо настаивал на распашке травянистой земли. Тогда юты выслали вперед нескольких юношей с винтовками. Юноши подошли к пахарю и приказали ему прекратить работу. Прайс подчинился, но, когда он сообщил Микеру об угрозах ютов, агент отправил его обратно закончить работу. На этот раз юты произвели предупредительные выстрелы, целя выше головы Прайса, и пахарь поспешно отвязал лошадь и ускакал с пастбища. Микер был вне себя от злости. Тут же он написал полное негодования письмо уполномоченному по делам индейцев. "Таков печальный удел индейцев, - писал он, - они так долго получали бесплатные пайки, им льстили и ласкали их так долго, что они возомнили себя господами".

В этот же день шаман Каналла (Джонсон) пришел в агентство Микера. Он сказал Микеру, что отданная под распашку земля от века предназначена ему для выпаса его лошадей. Распашка прекращена, и он не хочет, чтобы ее снова начинали.

Тут Микер прервал страстную речь Джонсона: "Проблема в том, Джонсон, что у вас слишком много лошадей. Часть их вам надо уничтожить". Какое-то мгновение Джонсон стоял, уставившись на Микера, и не верил своим ушам. Неожиданно он двинулся на агента, схватил его за плечи, вытолкнул на крыльцо и отшвырнул к коновязи. Не произнеся больше ни слова, Джонсон удалился.

Впоследствии он так описывал этот случай: "Я сказал агенту, что он поступил неправильно, приказав своим людям распахивать мою землю. Агент сказал, что я всегда был смутьяном и, скорей всего, угожу за решетку. Я сказал ему, что не понимаю, за что меня могут посадить. Я сказал этому агенту, что было бы хорошо, если бы приехал другой агент, добрый и неспособный на такие слова. Потом я взял агента за плечо и сказал, что ему лучше уехать. Ничего такого я ему не сделал, даже не ударил, а просто взял его за плечо. У меня не было на него зла. А потом я пошел домой".

Прежде чем что-то предпринять, Микер вызвал к себе в контору для переговоров Никаагата (Джека). Джек вспоминал впоследствии эту встречу: "Микер сказал, что Джонсон плохо обошелся с ним. Я сказал Микеру, что это пустяк, мелочь и не стоит на это обращать внимания. Микер, однако, принял все всерьез и заявил, что будет жаловаться. Я продолжал настаивать на том, что было бы очень дурно поднимать шум из-за пустяков. Микер сказал, что ему не нравится, когда какой-то юноша хватает его, а он слишком стар и слаб, чтобы оказать сопротивление, и вообще, он не хочет, чтобы какой-то юноша так его хватал; он сказал, что он старик и что Джонсон плохо обошелся с ним и он больше разговаривать с Джонсоном не будет, что он собирается просить у уполномоченного солдат и что он сгонит ютов с их земли. Я говорил ему, что это неверный шаг, но Микер сказал, что, так или иначе, эта земля не принадлежит ютам. Я ответил, что земля все-таки принадлежит нам, потому правительство и держит здесь агентства, что это земля ютов, и снова начал убеждать его не поднимать шума из-за таких мелочей, как ссора с Джонсоном".

Целые сутки Микер только и думал об испорченных отношениях с ютами, и в конце концов решился проучить их. Он послал две телеграммы: одну губернатору Питкину с просьбой о вооруженной защите, другую уполномоченному по делам индейцев:

Я подвергся нападению со стороны главного вождя Джонсона; он силой вытолкал меня из моего собственного дома и серьезно ушиб меня. Теперь ясно, что именно Джонсон мутит здесь воду... Его сын стрелял в пахаря, и противодействие распашке земли все усиливается. Распашка остановлена; моя жизнь, жизнь моей семьи и служащих в опасности; требуется немедленная защита; я прошу губернатора Питкина обсудить этот вопрос с генералом Попом.