На шипах - Алексей Александрович Нескородов

по зарплате решился мгновенно. Но было еще множество иных вопросов, на которые очень хотелось узнать ответ. Она ничуть не изменилась. Такая стройная, красивая и улыбчивая, смотрит на меня нежным взглядом, неизменно поднимая настроение.

Вечером я забрал ее с работы. Белый мерседес произвел на нее впечатление. Мы ехали, сидя плечом к плечу, по заснеженному шоссе в сторону ее дома. Словно старые друзья, всю дорогу болтали на разные темы.

– Как свадьба? – Робко спросил я.

– Не было никакой свадьбы. – Ответила она, продолжая сиять улыбкой. – После нашей с тобой встречи мы здорово с ним разругались и поняли, что не подходим друг другу. Он остался в Сочи, а я вернулась домой к родителям. Вот теперь здесь и живу.

– Рад за тебя.

– Да и вообще с самого начала это было глупой затеей. Жаль, что я, дурочка, сразу это не поняла. Страшно представить, что было бы, выйди я замуж. Мы же такие разные. Люди часто ошибаются. Женятся, рожают детей и только потом понимают, что не подходят друг к другу. Хотят разойтись, а уже поздно. Да и если расходятся, то остается большой и неизгладимый шрам. У меня обошлось без этого. Так что спасибо тебе. Можно сказать, что мне повезло.

– Обращайся.

– А как твоя челюсть? – Спросила она, коснувшись ладонью моей щеки. Лишенный женской любви организм воспринял это с восторгом. Пальцы крепко сжали руль, нога давит на газ. Финишная прямая близко.

– Все в порядке.

Я остановил машину у подъезда ее дома.

– Значит ты теперь одна? – Спросил я. В ожидании ответа сердце билось с вдохновением влюбленного юнца. Жизнь заиграла новыми красками. Я любовался ею, не спеша, ожидая ответа.

– Да, одна. – Хихикнула она и поцеловала меня в щеку. – Я совершенно свободна.

Мерседес опустел. Взявшись за руки, мы забежали к ней в квартиру и остались там до утра.

Глава 5. Руфус гудбай

Ударившие в начале декабря морозы совершенно меня не пугали. Мысли о Марине согревали и пьянили лучше самого крепкого коньяка. Проведенная с ней ночь сделала меня моложе лет на десять. Я снова ощутил волнительный трепет жизни, почувствовал ее сладкий вкус.

Пегас окончательно завершил сезон, закончив его на четвертом месте. Выездная победа в матче с псковским Вымпелом позволила завершить сезон на мажорной ноте, но никак не повлияла на турнирный расклад. За последней игрой команды я наблюдал по телевизору, обреченный завершить сезон за пределами футбольного поля.

Сезон завершился. Все сидели на чемоданах, в ожидании долгожданного отпуска. Руфусзнал что Аяччо всерьез заинтересован в его услугах. Мечта переехать во Францию становилась реальностью. Но не он, никто либо другой особо не верили, что руководство его отпустит. Ощущая себя невольником, он таился в темнице собственной комнаты на спортивной базе и ожидал очередного подвоха. Так бы оно и было. Но хорошие деньги убедили Пегас осуществить трансфер. Я не сомневался, что Руфус будет в восторге и спешил рассказать ему эту весть.

– Привет! – Окликнул меня Кривоножко. От былой спеси не осталось и следа. Внезапная вылазка в лес сделала его совершенно другим человеком. – Куда идешь?

– К Руфусу. – Сказал я.

– Зачем?

Не успел я раскрыть рот, как на пороге появился отец Тихон. Мы не видели его около двух недель. И это не удивительно, ведь следы того злополучного вечера даже сейчас не исчезли с его лица. Словно тень, он проплыл мимо нас со стыдливо опущенным взором. Меня так и подмывало задать ему вопрос, но его жалкий вид не давал это сделать. Я промолчал, а Кривоножко – нет.

– Зачем вы это сделали? – Спросил он.

– Бес попутал. Простите. – Пробурчал Тихон.

– Вам бы разобраться с вашими бесами. Уж больно они вольны. Мы же из-за вас чуть богу душу не отдали.

– Вот! – Воскликнул Тихон, вознеся кривой палец к небу. – Ты заговорил о боге. А еще весной вы оба были полными безбожниками без креста и веры. Теперь-то вы ощутили его благодать. И еще скажете мне спасибо.

С этими словами он пошел прочь.

– Идиот! – Сказал мне Кривоножко, глядя ему вслед. Я не стал спорить. То, что сделал Тихон выходит за рамки добра и зла. Этот подлый поступок мог закончиться нашей смертью. Но, с другой стороны, ведь правда, так близко к богу я еще никогда не приближался.

– Так зачем ты идешь к Руфусу? – Повторил Кривоножко.

Я объяснил причину.

– Можно я это сделаю? – Сказал он без злорадства.– За последнее время я много думал и понял, что совершал ошибки. Да и с Руфусом вел себя как конченый идиот, невзирая на его чувства. Я хотел бы напоследок извиниться. И сейчас для этого самый подходящий момент.

Я не стал возражать.

Отправив Кривоножко к Руфусу, я остался в вестибюле. Где отчаянно двигал фигуры, пытаясь обыграть в шахматы Кандаурова. На клетчатой доске он действовал куда проворнее, чем на поле. С ним было сложнее, чем с Субботой, но сдаваться я не спешил. Сдвинув брови от напряжения, закрыл пешкой короля. Он усмехнулся, схватился пальцами за ладью и неторопливо выдвинул вперед. Я сжался от напряжения. Он явно что-то задумал. Почесав голову, я увел в сторону короля. Дело пахло жаренным, а проигрывать не хотелось. Уши покраснели от напряжения. Любой промах и он поставит мне мат.

Громкий мат, доносящийся из коридора в сопровождении топота отвлек нас от игры. Обезумевший Кривоножко, не жалея слов удирал от взбесившегося Руфуса.

– Помогите! – Кричит он, бегая от Руфуса вокруг шахматного стола. Тот смотрит на него глазами убийцы, в черной костлявой руке блестит нож.

– Что случилось? – Спросил я. Кандауров стеной встал перед Руфусом, устремив на него бесстрашный взгляд. Руфус занервничал. Ситуация накалилась как африканский песок.

– Я его поздравить хотел, а он на меня с ножом бросился, идиот. – Задыхался Кривоножко, прячась за моей спиной.

Я совершенно не учел языковой барьер. Не сложно было догадаться, что Руфус его не поймет, а увидев лицо заклятого врага, вряд ли пожелает изъясняться жестами.

– Спокойно, друг. – Говорю я Руфусу по-французски. – Он пришел к тебе с миром. Пегас одобрил твой трансфер в Аячо.

– Врешь! – Кричит он. – Вы снова хотите меня разыграть, обмануть, посмеяться надо мной.

– Да нет же. Это правда. Твоя мечта сбылась. Главное не натвори сейчас глупостей!

Руфус колебался. Растерянный взгляд шарахался из стороны в сторону, нож дрожал в костлявой руке.

– А он зачем пришел? – он кивнул на Кривоножко.

– Он извиниться хотел. Ему неловко за то, как он вел себя с тобой ранее и попросил рассказать тебе радостную весть. Чем