Перерождение (СИ) - Артур Прост

- Я не знаю: может и вспомнил, а может я так ощущаю, - потерянный взгляд соседа убедил Таша в его искренности. Староста сделал большой глоток из горла графина.

- Ладно, успокойся. Это не молоко, - сказал Таш, вытирая рот. Взболтав жидкость, он подошел к холодильнику и поставил графин обратно. – Этот раствор поможет твоим внутренним органам согреться, - он сел за стол и взял кружку в руки. Из нее поднимался густой пар, но Таш словно специально взял ее, чтобы Кир увидел это.

- Тут все так странно, - глядя на то, как староста дует на горячий чай, произнес Кир.

- Есть немного, - староста сделал хлюпающий глоток.

Кир посмотрел на свою чашку. Он попытался дотронуться пальцами до нее. Таш следил за Киром. Его изуродованные пальцы очень контрастировали с белой кружкой. Кир заметил, как староста рассматривает его пальцы и отдернул ладонь.

- Почему Каро не возвращается из лаборатории? – Кир быстро проговорил вопрос, чтобы Таш отвлекся от его рук. – Я думал, что они лишь берут анализы и отпускают.

- Мы не увидим Каро в ближайшие месяца два, - Таш сделал глоток и поставил кружку на стол.

Староста смотрел на Кира и никак не мог принять решения. Кто сидит перед ним: засланный или горе-неудачник?

- В этом виноват я? – Кир с тревогой смотрел на старосту.

- Я уже сказал что нет, - Таш вздохнул, провел пальцем по краю кружки. В его голове созрела идея. – Как и все – Каро регулярно посещает лабораторию. Там у него берут кое-какие анализы, как и у всех. Но в отличие от нас с тобой, от наших соседей по улице – от всех нас, он уникален. Каждый год, в день его рождения, его забирают на обширное обследование. Ученые считают, что он ключ к лечению «белой язвы». И что он способен, вернее… Они полагают, что в его теле можно найти необходимые знания для лечения нашей болезни.

- Ты говоришь так будто они ставят над ним эксперименты.

Таш промолчал. Он глазами указал Киру на его стынущий чай. Кир осторожно дотронулся до кружки несколькими пальцами. Ташу уже были не интересны уродства его рук. Кир пытался расслабиться. Он схватил кружку двумя ладонями и едва пригубил чай. Вкус был терпким и горьковатым, но приятный жар, растекающийся следом за первым глотком, склонил Кира сделать еще парочку.

- Зачем ты вообще ходил к ночным? - Таш перевел тему.

- Хотел посмотреть что там.

- И они увезли Эльзу и Павла у тебя на глазах?

Кир кивнул. Перед глазами стояла жуткая картина: отрешенный взгляд Павла и последние слова его жены.

- Когда санитары посадили Эльзу в машину, она произнесла, что все мы здесь смертники.

Таш взял кружку. Поднеся ее ко рту, он закрыл глаза. Он хорошо знал и Петра и Эльзу. Но друзьями их назвать нельзя было. Они не ладили из-за деятельности старосты, но каждый из них сохранял друг к другу уважение. То, что обычно бывает не у врагов, но противников. Таш вздохнул. Он пригубил чай и взглянул на Кира.

- И что ты сделал потом?

- Я испугался, - Кир пожал плечами. – Мне было так страшно. Все вокруг начали разбегаться по домам. Стояли на крыльцах и просто смотрели. А я? Почему-то мне стало не по себе. У меня даже подкашивались ноги, когда я бежал сюда, - Кир смотрел на старосту, пытаясь понять свои собственные чувства, испытанные тогда. Но ответа не было. Давящий взгляд Таша, постоянно наполненный злостью стоял стеной перед ним.

- Так всегда бывает, когда впервые видишь, как кого-то увозят в последний путь.

- В последний?!

- Ты пей, - Таш сделал несколько глотков. – Остынет чай, и его уже будет невозможно пить.

Кир слушался. Чем теплее становился чай, тем горше он становился. Кир сделал большой глоток. Он чувствовал себя отвратительно: слова старосты не укладывались у него в голове. Он смотрел то на него, то в глубину своих мыслей, вспоминая как прибежал ночью, как его встретил Каро – его взгляд.

- Мне все же интересно, что такого могло между вами произойти, чтобы Эльзу и Павла отправили в последнюю ссылку?

- Меня не покидает ощущение, что как только я появился здесь – у всех начались проблемы.

- Может ты и прав, - ухмыльнулся Таш. – Но мой тебе совет. Не бери в голову. Забудь что здесь ты что-то значишь. Твое существование ограничено весьма осязаемым железным периметром. Ты тень для лабораторных и не существуешь для всех остальных.  А раз так: то кому ты можешь причинить проблемы? - Таш поставил пустую кружку на стол и вышел из-за стола.

Кир проводил взглядом Таша до кровати. Расправив ее, староста стал устраиваться. Кир посмотрел в кружку. В мутной жиже показались длинные полоски чайных листьев. Горьковатый вкус чая даже нравился Киру. Он сделал последний глоток. За спиной раздался стон старосты. Кир вскочил со стула. Таш согнувшись на одно, колено опирался на кровать. Кир подошел ближе, не решаясь дотронуться до старосты. Таш повернул голову к окну. Вместо лица висела гримаса боли. Одной рукой он держался за голову, другой в области сердца.

- Что с тобой? – Кир преодолел страх и наклонился к старосте.

- Каро… - Таш тяжело дышал, но четко произнес, - что-то не так с Каро.

Глава 17. Заговорщики

Таш стоял на крыльце дома и смотрел как просыпается Деревня. На часах было десять утра, но улицы были пусты. Никто не спешил встречать новый день весны. Тяжелое серое небо стремительно проносилось над клонами-домами. Таш посмотрел вверх. Тучи сегодня ведут себя странно. Несутся мимо и даже не желают задержаться. Староста проснулся тридцать минут назад. Сегодня он спал всего два часа. После непонятного и пугающего приступа ночью он долго не мог заснуть. С содроганием Таш размышлял о произошедшем перед сном. И каждый раз он делал один единственный вывод: «Каро». О нем подумал в первую минуту во время приступа. И мысли о нем висели на сердце тяжелым камнем, сдавливая его и порождая все новые и новые волны страха перед неведомым.

Мокрые от ночного ливня улицы, лужи под домами и свежий по-весеннему прохладный ветер. Это то чего так ждали все. Первое по-настоящему объятие весны. Таш посмотрел на небо, на быстро проносящиеся тучи. Они будто беглецы пытаются скрыться с места преступления. Или же они как покорное стадо гонимое солнцем, что яростно пригревает сзади. Но на улицах все еще никого не было. Даже соседи, обычно ранние пташки, не выходят на веранду, чтобы сесть на стул с газетой из прошлого. Ташу становилось не по себе. Влажный воздух, оставленный свидетелем ночных ласк дождя, проникал в легкие. Таш не чувствовал усталости. Ему казалось, что он был в силах пробежать целый круг вдоль девятой улицы. Он спустился с крыльца и пошел по направлению к главной дороге. Ему надоело ждать пробуждения соседей. И, чтобы облегчить ожидания, решил пройтись вместо этого. Может Сата уже проснулась, и они смогут начать собирать рисунки. Таш вздохнул, только сейчас он представил, что это возможно будет одна из самых сложных задач.

Очень часто староста был свидетелем того как Каро отдает в руки ребенка очередной рисунок. При этом он предупреждал, чтобы дети никому не отдавали листок с загадкой, а хранили его как великую тайну. Каро создавал для детей мир приключений с секретами, которые стерегли служители. Чаще всего этими служителями были санитары. Некоторые даже подыгрывали Каро, те с кем у него были хорошие отношения. Таш пнул камень с досады. Меньше всего он любил беседовать с детьми. В таких случаях терпение у него заканчивалось через десять минут разговора. Учитывая любовь и преданность ребят Каро, легким делом собирание рисунков просто не может быть.

Услышав копошение в доме, Таш остановился. Он был возле 570 дома. Это была берлога, в котором жил Шак. У него на бирке значилось имя Шакирд, данное при рождении. Подождав с пару минут, Таш увидел главу дома в окне. Еще через минуту Шак показался на крыльце. Он вышел в окровавленной футболке. Таш тут же влетел на крыльцо.

- Что случилось? – грозно спросил староста.

- Доброе утро, Таш, - Шак выглядел измотанным. Он грузно плюхнулся на стул, как после тяжелой смены.