Некромантка 2 - Дарья Лакман

Пристроившись на высоком табурете, Турцел принялся обхаживать единственную доступную ему даму на данный момент. Имельда же, проводив Турцела и пожелав тому удачи в мыслях, вернула свое внимание к Мару. Тот тоже проводил бандита движением глаз. Ясно было, на какой вечер сегодня надеется мужичок.

— Ну, что? Дашь пару уроков? — мужчина подавился, закашлялся и чуть не вернул обратно на тарелку кусок не дожеванной курицы. Имельда заулыбалась в стакан. — Я про язык. — Мару застучал кулаком по груди, чуть отодвинувшись, и даже покраснел от натуги. Сжалившись, девушка соизволила уточнить. — Ты обещал тогда, у Ивасьи, что научишь меня своему языку. Не забыл?

Покашливая лишь слегка, почти успокоившись, Мару закивал. Имельда хихикнула. Когда с основной едой было покончено, а нужды сидеть за столом уже, вроде, как и не было, они попросили кувшин какого-нибудь травного настоя, и все же остались посидеть здесь. Турцел все не оставлял попыток забраться туда, куда не пускали никого уже вот несколько лет. Только Турцел этого не знал.

— Urr, — Мару положил руку себе на грудь. Имельда прищурилась.

— Я? Это значит «я»?

Мужчина кивнул.

— Arr, — он отнял руку от своей груди и указал уже на девушку.

— М… Я? Ой, то есть «ты»?

Мару вновь кивнул, улыбнувшись.

— Слушай, а ты не мог бы нормально переводить сам? Так было бы значительно… — Мару перебил ее, спокойно отрицательно покачав головой. Пешет разочарованно поджала губы.

— Но ты же уже говорил со мной на вааларском, в чем проблема? — без объяснений он все равно отрицательно покачал головой. Имельда тяжело вздохнула, но все же с энтузиазмом помахала рукой. — Давай, тогда, скажи мне, как будет «меня зовут Мару».

— Urr hara se’Maru.

— Урра хара се Имельда… Так? — девушка попыталась повторить рычащий, но довольно певучий говор Мару. Мужчина сдержал смешок, замахал головой.

— Nia, nia, nia.

Он вновь проговорил фразу «urr hara se’Maru», только уже более отчетливо проговаривая правильное произношение. Имельда, не обращая внимания на участившийся пульс и горящие щеки, смиренно стала слушать и повторять. Получалось не сразу, но довольно сносно для первого опыта.

— А как будет «твоя родина очень красивая»?

Мару, до этого сидевший на лице со своей довольно скупой улыбкой, перестал улыбаться.

— Oriorir arr’sy zuaj’gi.

— И все? Так коротко?

Мужчина лишь кивнул.

— Орьёрир — это родина?

Он положил руку себе на грудь и произнес: «Дом».

Имельда сощурилась, не до конца понимая. Мужчина, не совсем довольный, что приходится все же пользоваться «грязным» языком, принялся строить из стакана, блюда и нескольких вилок подобие какой-то избушки. Так поняла девушка. Мару ткнул пальцем на свое творение и произнес, пытаясь донести суть:

— Kurdj.

После чего вновь положил руку на грудь: «Oriorir».

— Поняла. Это дом. То, что просто строят на земле и где живут. А это место для души, то, что родное? Так? — Мару неопределенно помахал рукой, но все равно утвердительно кивнул. — И что ты считаешь своей родиной?

Мару, не ответил, глядя ей в глаза. На этот вопрос он не мог дать ответа; пока не мог. Возможно потому, что и сам не знал. К несчастью для него самого, он помнил и свою деревню в горах, и родителей, и свое раннее детство, и как его нашли те из странного племени. И сейчас он не мог четко разделить, что для него дороже.

— Скучаешь?

Мару так и не произнес ни слова. К ним подошел Турцел с очередным полупустым кувшином и разочарованием на лице.

— Не перепало счастья, — грустно вздохнул, прижимая к груди посудину.

Девушка, как бы ей сейчас хорошо ни было, подумала, что стоит закругляться с поздними посиделками. К тому же, остатки травного настоя уже остыли, а мысли хозяйки уже давно были не благодушными. Ей хотелось отдохнуть, но она не могла оставить гостей одних. Вдруг что украдут? Или разобьют? Вдруг еще захотят выпить? Да и вообще, не красиво.

Мару забрал кувшин у Тура и оставил его на столе, обхватил его за плечи и направил к лестнице, ведущей на второй этаж. Девушка последовала за ними. Они все разбрелись по комнатам.

Имельда переоделась в рубаху, что ей благодушно предоставила Гвелка, так как свою одежду она постирала. Лежа в кровати под теплым пуховым одеялом, она пыталась сосредоточиться на своих чувствах и ощущениях.

Лич был прав… Девушка боролась с тем, чего даже поверхностно не понимала, но все равно продолжала идти напролом. Если бы у нее только был наставник. Или хотя бы какая-то книга… Хоть что-то, что могло бы ее направить на путь истинный. Но, кажется, ей придется все постигать самостоятельно. Как всегда, ей в жизни всегда доставался длинный путь.

— И ладно, — пробурчала девушка сама себе, — И так справлюсь.

Она прикрыла глаза. Глубоко вздохнув, она представила, как плывет по «течению», а «вода», то есть вся окружающая действительность медленно обволакивает ее. Получалось тяжело. Внимание то и дело цеплялось за приглушенную болтовню Турцела в комнате напротив и на ауре соседа по комнате, которого девушка так и не встретила. Он все время находился у себя.

На лбу выступили крошечные капельки пота. Теперь, когда она пыталась уловить это самое «течение», она видела не только мысли, чувства, эмоции окружающих, но еще и воспоминания, и ауры всех тех, кто находился сейчас в доме, да еще и старые энергетические следы тех, кто жил до нее в этой самой комнате.

Психанув, девушка села в кровати, откинув одеяло. Она взмокла, сердце гулко билось в груди из-за чего руки слегка дрожали. Она вновь не могла осознать чего-то очень важного, не могла разобраться самостоятельно… Учеба всегда давалась ей легче, когда кто-то объяснял даже простые вещи. Что уж говорить о сложных…

Имельда схватилась за голову и ссутулилась. К ней вновь вернулось то давно позабытое чувство бессилия, которое ощущалось на физическом уровне. Сердце словно пыталось работать в плотной кожаной обертке, что была мала на пару размеров, ему было тесно. Руки опускались сами собой.

— Черт… Вот дерьмо. Дерьмо,