Некромантка 2 - Дарья Лакман

«Сосредоточься, размазня» — дала сама себе крепку оплеуху.

Она вновь легла и попробовала еще раз. Она вспомнила, как учила своих учеников в школе видеть ауру. Ведь что есть, по сути, то Знание, которым она может обладать? Информация. И аура — это тоже пучок информации сконцентрированный в виде энергии… И чтобы заметить и рассмотреть ауру определенного человека, надо лишь сосредоточиться на ней, отринув все остальные потоки внешней энергии и чужие ауры.

Так же и со Знанием. Необходимо лишь сосредоточиться и отпустить свое сознание. Если она плывет во всеобщем едином потоке информации, состоящем из отдельных капелек — людей, их мыслей и воспоминаний, их эмоций… То тогда стоит просто абстрагироваться от всего и сосредотачиваться на чем-то одном…

Имельда словно погрузилась в какое-то желе, перестав ощущать свое тело. Звуки вокруг превратились в смазанное мягкое нечто, напоминающее по своим ощущениям вату. Представлять окружавшее ее все сущее в виде потока реки, про который говорил лич, было весьма удобно. Имельда представила, как погрузилась в воду и плывет под ней, рассматривая дно и блики света, что пробивался сквозь толщу. Кожу покалывало, так же как и легкие. Удивительные ощущения. Она вынырнула и попыталась разобраться в том, что было рядом. Хоть ее глаза и были закрыты, но девушка увидела, как раскинув ноги на кровати в точно такой же комнате, только без окна, спит какой-то тучный мужчина. Он храпел. Имельде подумалось, что хозяйка не соврала. Стены действительно толстые и не пропускают звуков…

Не зацикливаясь сильно на этом мужчине, она «осмотрела» свою комнату. До нее, еще днем, здесь жила пожилая пара, что проезжали мимо этого поселка. Они двигались куда-то на юг, вроде в столицу, а вроде и нет…

Девушка стиснула зубы. Вот же противоречие: когда она не хотела получать знания о людях и «плыла против течения», то информация сама заливалась ей в голову, и она могла говорить хоть до хрипоты. И то, все равно бы не рассказала всего. А сейчас, она развернулась и пытается плыть по течению и познать его, но теперь информацию приходится с тяжким трудом впитывать.

Смяв в руках одеяло, она лежала, не желая останавливаться. У нее было мало времени, чтобы познать себя. Ей необходимо было сделать рывок перед тем, как браться за спасение Митриша. Иначе, если она сама себя не может вытащить из омута проблем, как она собиралась помочь брату?

В соседней комнате были Мару и Турцел. К удивлению Имельды, Мару валялся на тюфяке, что лежал рядом с кроватью. Когда же Турцел с видом нагулявшегося мартовского кота возлежал на кровати.

— Нет, друг, я все равно вас не понимаю. Даже такому прожжённому холостяку как я, все предельно ясно, а вы топчитесь на месте, словно монашки в борделе. — Мару приподнялся, глянув на Турцела вполне дружелюбным взглядом, пожал плечами, а потом потыкал в дверь большим пальцем, мол, это все не по моей вине. — Долго ты будешь стоять мнущейся стеснительной девкой, как перед первой брачной ночью, чтобы сделать шаг самому? Кто из вас мужик с яйцами? Она может и некромансер, вся из себя такая холодная и крепкая, как сталь, а внутри все одно, как любая деваха, — махнул, рассуждая под градусом, Тур. — Все им романтику подавай, ждут первого шага от мужика, шоб мы корячились, показывали, как они нам нужны. Эх… И все-таки какие они прекрасные. И шоб я делал, родись бабой… Сплошные страдания и сложности. Вот у нас, у мужиков все просто! Все ясно! Понравилась баба и сразу можешь сказать, любишь или не любишь! Вот ты ее любишь!? — Турцел свесился с кровати, вперив мутный взгляд в Мару. В свете пары свеч было достаточно видно пространство и лицо собеседника. Мару задумался, лежа пожал плечами, а потом поднял руку и сделал неопределенный жест рукой. Турцел крякнул.

— Как это не знаешь? — Мужчина вновь дернул плечами. — Однако…

Имельда рывком вынырнула из своего мягкого состояния, резко сев и задышав полной грудью. Щеки пылали, сердце возмущенно стучало где-то у пупка.

— Не знает он, — проворчала девушка, выбираясь из-под одеяла. Походив по комнате туда-сюда пару раз, она уже уверенно подошла к двери, чтоб закрыться изнутри. Но задумалась и остановилась, вцепившись в ручку.

Чего это она вспылила? Сама ведь не лучше. Если бы ее напрямую спросили, любит ли она Мару, вот что бы она сказала? Ударила кулаком в грудь и заявила «да»? Бред. Скорее, попыталась бы избежать ответа.

Она потерла переносицу. Все-таки мечом махать и нежить истреблять куда проще. Все кристально чисто и ясно. Вот враг, вот меч. Берешь меч в руки и бьешь врага. А когда враг — это ты сам? Что брать в руки?

Девушка уперлась лбом в дверь. Куда сложнее взять в руки себя, а не оружие. Первый порыв возмущения улегся. Имельда задумчиво выдохнула. В себе разобраться толком не могла, проявить своих чувств тоже. Да и проявлять она их не умела. Никогда этим не занималась и сейчас столкнулась с полным незнанием, в котором ее способности всезнайки вообще никак помочь были не в состоянии.

«Ну, и зачем они тогда нужны, если я сама себе помочь не могу, в себе разобраться не могу. И не знаю, что для меня лучше… Другим, значит, валар вынь да положь, что-то там помоги-выполни, а себе?»

Имельда еще долго бы истязала себя дурным самоанализом и лишним самопознанием, но ее отвлекло движение за дверью.

— Нарисовался… Хрен сотрешь.

Прежде, чем кулак ночного гостя коснулся досок, Имельда приоткрыла дверь, спрятавшись за ней. Она ведь была в одной лишь рубахе, едва скрывающей ягодицы.

— У нас вопрос, — с важным видом продекламировал Турцел, возведя палец к потолку. Он был изрядно пьян, но на ногах стоял. Имельда немного удивилась тому, что увидела обоих своих спутников, ведь почувствовался ей только проводник.

— Не самое удачное время для вопросов, Тур.

— Мы хотели бы… Оу, ты назвала меня Тур? Как неожиданно, — он заулыбался, зашатался, развернувшись к Мару. — Ты слышал? Она назвала меня своим другом…

— Я вовсе не…

— Bierre iyashte? — Мару указал подбородком на Имельду, возвращая пьяное внимание Тура к насущному