Беспощадная истина - Майк Тайсон

Участие Герштайна в делах семьи Вашингтонов выбило Гаррисона из колеи: «Это было самой последней новостью, которая вызывала удивление. Поскольку не было даже намека на судебную тяжбу семьи Вашингтонов, такой поворот событий вредил делу. Встречные обвинения в вымогательстве со стороны авантюристки было бы невозможно опровергнуть».

Итак, что же предприняла сторона обвинения? Утаила эту информацию от стороны защиты. После окончания процесса Стар Джонс, которая в то время была судебным корреспондентом NBC, подвергла критике сторону обвинения за то, что та не обнародовала факт соглашения между Дезире и гражданским адвокатом: «Это просто подло! Прокурор обязан представлять все имеющиеся свидетельства», – заметила она.

Гаррисон и его заместитель приступили к опросу Дезире. По-видимому, тот факт, что Дезире ходила в моем номере в туалет и снимала прокладку со своих трусиков, немного беспокоил их. По словам Дезире, я внезапно стал грубым и похотливым, и она была шокирована этим. Поэтому она пошла в туалет, сняла с трусиков прокладку и вернулась в постель. Когда Гаррисон спросил Дезире, зачем же она уходила в туалет, та ответила: «Это было первое, что пришло мне в голову после того, как он стал грубым».

Если это было правдой, то сразу вслед за этим ей должно было бы прийти в голову продолжить движение к двери и немедленно уйти. Если бы, как она утверждала, она почувствовала опасность, для нее было бы несложно просто уйти. Войлес даже воссоздал модель гостиничного номера, что обошлось в 6000 долларов, чтобы продемонстрировать этот факт. Но Фуллер, конечно же, пресек эту инициативу и никогда не прибегал к этой модели во время судебного процесса.

Гаррисон особенно не задумывался над дилеммой с прокладкой трусиков, с которой столкнулась сторона обвинения. Он охотно поверил Дезире, когда она сказала, что выбросила испачканную прокладку «по привычке» и что, когда она поняла, что оставила в спальне кошелек, она решила, что сможет достать новую прокладку «на одной из вечеринок, на которую она хотела пойти». Какого х… я? Никто никогда не говорил о посещении вечеринки в тот вечер. Где это она собиралась достать новую прокладку?

Гаррисон также слышал о моих показаниях в связи с делом Кейтона, когда я сделал непристойное предложение Джоанне Криспи, помощнице Томаса Пуччио. Он был шокирован тем, что я при помощи пальцев сымитировал половой акт, а затем сказал: «Я хочу трахнуть тебя!» Но при этом он почему-то не мог поверить, что то же самое я сказал Дезире Вашингтон. Это являлось прямым доказательством моего грубого обращения с женщинами в ту пору.

Гаррисон вылетел в округ Колумбия и встретился с федеральным прокурором, чтобы получить компромат на Фуллера. Тот сказал Гаррисону, что все юристы Вашингтона не понимают, зачем Фуллер вообще взялся за это дело. Это противоречило репутации его аристократической компании. «Они никогда не занимались уличными преступлениями. Никогда. Даже не в округе Колумбия».

В Вашингтоне Гаррисон зашел в студию телеканала BET[165] поговорить с Чарли Нилом, ведущим представления «Мисс Черная Америка». Чарли сообщил Гаррисону, что он не заметил никаких изменений в Дезире после предполагаемого изнасилования. Кроме того, у меня там был широкий выбор женщин. Зачем мне нужно было кого-то насиловать? Полагаю, что Гаррисону не понравилось то, что он услышал от Чарли.

«То, что он (Чарли) сказал, сводилось к следующему: я ничего не видел, я ничего не слышал, я ничего не знаю. Для меня было ясно: он считал, что эти беложопые ничего не смогут получить от него против брата», – писал Гаррисон. Какой гнусный расистский мудак!

Но больше всего я расстроился, когда прочел, что с Гаррисоном встретился мой старый приятель Хосе Торрес. Он принялся гнать свою обычную туфту о том, что бокс погряз в обмане и что лучшие боксеры являются блестящими обманщиками. Он сказал Гаррисону, что ни один боксер не лгал так, как это делал я. Затем Торрес повторил свои гнусные истории обо мне, женщинах и сексе, которые он изложил в своей книге. Торрес сказал Гаррисону, что я проговорился ему о том, как сильно я ударил Робин – так сильно, что она «шарахнулась по каждой гребаной стене в комнате». По его словам, я сказал, что это был величайший удар, который я когда-либо выбросил.

Торрес объяснил Гаррисону, что он поссорился со мной, поэтому Гаррисон должен принимать все сказанное с долей скептицизма. Самое гнусное предательство Торрес совершил, когда Гаррисон поинтересовался у него, способен ли я на изнасилование.

– О-о, да. Безусловно, – ответил тот, а затем вновь ударился в псевдо-фрейдистский бред о том, что я не могу контролировать свое либидо, потому что у меня слишком сильное подсознание.

– Он всегда берет то, что захочет. Он всегда так делает, – сказал Торрес.

Я не мог поверить тому, что я читал. Какое свинство! Гаррисон завершил свое интервью вопросом, чего следует ожидать, когда я начну давать свидетельские показания.

– Он попытается перехитрить вас и дать присяжным то, что они хотят. Помните, боксеры являются лжецами. И Тайсон лучший из них.

До начала судебного процесса Дезире ездила в Индианаполис для письменных показаний под присягой. Фуллер поручил это своему co-консультанту Кэтлин Бэггс. Гаррисон был шокирован манерой поведения Бэггс. Она отругала Дезире почем зря. По словам Гаррисона, Бэггс была «гневной, высокомерной, жестокой и низкой». Вместо того чтобы проявить доброжелательность и искусно выведать некоторые сведения, которые сторона защиты могла бы использовать, она довела Дезире до слез. Это был крупный просчет. Но не последний из тех, которые совершила моя команда за миллион долларов.

Судебный процесс начался 27 января 1992 года. Моим судьей была женщина по имени Патрисия Гиффорд. Она курировала большое жюри, поэтому автоматически была назначена вести это дело. Она была бывшим заместителем прокурора в окружном управлении и специализировалась на случаях изнасилования. Гиффорд помогла разработать законопроект об информационной защите жертв изнасилования, который ограждал их от представления каких-либо доказательств их половой жизни. Позже это сыграло большую роль в моем деле. Она была убежденной республиканкой и могла без труда проследить свою родословную, поскольку являлась членом организации «Дочери американской революции»[166]. Ее отец был армейским полковником. Именно мой тип девушки. Судья Гиффорд могла без труда заявить самоотвод от участия в моем деле. Уже после того, как меня осудили, Верховный cуд штата Индиана разработал новое Правило Тайсона. Была предусмотрена ротация, чтобы судья, который председательствовал в большом жюри, не получал этого же дела в производство.