Стихия огня (Иль-Рьен - 1) - Марта Уэллс

Минуя двоих поверженных товарищей, наверх поднялся еще один, тут же получивший удар в грудь, однако рука Томаса не могла теперь крепко сжимать рукоять, и удар вышел скользящим. Клинок неглубоко вошел в плоть, но и этого хватило, чтобы отбросить врага на поручни, и капитан сумел подняться на ноги.

И тут его ударили сзади по хребту так, что Томас врезался в стенку. Теряя сознание, он осел по ней вниз, чернота подступила со всех сторон.

Ожидая перед дверью темного зала, Каде пыталась согреть руки под мышками и успокоить свои думы… прогнать из мыслей этого мужчину, явившего себя на зеленой равнине Нокмы слишком уж джентльменом, чтобы выказать только реакцию на слова Боливера.

С усилием она заставила себя обратиться к более неотложным проблемам. Каде не думала теперь, что Грандье помогает бишранцам. Проще было бы заманить войско на их территорию. Она могла бы просто пожать плечами и сказать, что ей нет дела до этого… Однако она все равно убьет его, потому что это он погубил Галена Дубелла. Но они так похожи…

Из двери, находившейся от нее в пяти коротких шажках, выскочили солдаты. Она увидела их спины и тут же потянулась за блестками в воздух. В темном зале их было, пожалуй, маловато, однако огонек свечи помог ей выскользнуть из двери незамеченной.

Оказавшись снаружи, она немедленно загасила неудавшуюся иллюзию и бросилась бежать по переулку к фасаду дома. Придется войти другим путем, а блеск чар можно взять и у снега…

Стена перед ней взорвалась.

Каде упала в снег, скорее от удивления, чем от страха. Но когда дом не рухнул на нее, поглядела вверх и заметила на площади несколько направлявшихся к ней мужчин… Один из них был с мушкетом, фитиль которого еще дымился в сумерках после выстрела.

«Стрелять в такую бедную и юную девушку, как я, из такого огромного ружья просто нечестно», — подумала она, ошеломленная внезапностью. При столь скудном свете ее красное платье может показаться окровавленным. Но вблизи их этим не обманешь.

Покопавшись в карманах и стараясь скрывать движения, Каде извлекла посыпанный порохом кусок пыжа, заранее приготовленный ею. Она положила его так, чтобы видеть, не поворачивая головы, и впилась в него, стараясь вызвать искру. Магия симпатическая — и несимпатичная, как звал ее Гален, была делом капризным и трудным. Могло случиться, что она только обожжет себе пальцы, если вообще сумеет вызвать огонь. «Ну же, — подумала Каде, мне же нужна только искорка, крохотная искорка». Но напряжение позволило ей наилучшим образом справиться с делом. Когда солдаты подошли поближе, метания в голове ее прекратились и мысли обрели направление. Краешек пыжа засветился.

Сейчас. Но когда тот, что был с мушкетом, что-то закричал и поднял оружие, она успела закончить согласующее заклинание, и весь порох в радиусе десяти шагов от нее взорвался.

Мушкет ухнул прямо над ее головой, послышались вопли, когда прогремели пистолеты, а потом вокруг захлопали порошинки, разбросанные взрывом мушкета.

Каде поднялась, платье ее и снег окрасились каплями чьей-то крови. Трое солдат уже лежали на снегу — замертво или в предсмертных муках, еще двое убегали за угол дома. Каде поспешила за ними по переулку возле дома Авилера, к улице, на которой вчера состоялся бой с фейри.

Достигнув улицы, Каде замерла как вкопанная и ощутила, как сердце ее уходит в пятки. Ворота стояли распахнутыми настежь, перед ними суетились вооруженные люди. Судя по одежде, это были не городские и не коронные войска. Похоже, что их было около сотни.

Кто-то заметил ее и закричал, загорелся фитиль мушкета, Каде бросилась назад за угол и скрылась.

— А где девица? — спросил Донтан, стоявший в воротах конюшни.

— Исчезла, — ответил Грандье. Стоя посреди улицы, закутавшийся в плащ волшебник задумчиво изучал небо.

Донтан вышел наружу и направился за угол.

— Я послал за ней пятерых. Черт побери, это же она пробежала!

— Быть может, она хотела, чтобы за ней погнались? — предположил Грандье, следуя за ним.

Оказавшись по ту сторону дома, они обнаружили останки первой группы в окровавленном снегу. Мельком глянув вниз, Донтан перевел взгляд на старого чародея. Что-то бормоча, Грандье вновь разглядывал небо. Потом молодой человек заметил на площади нечто, показавшееся ему грудой лохмотьев, и направился туда.

Это были люди, которых он послал за кудесницей, — бездыханные и неузнаваемые. Они были похожи на трупы, давным-давно брошенные в пустыне… почерневшие скелеты, и только.

Донтан шагнул вперед, но сразу остановился, поглядев на Грандье, изучавшего их с загадочной полуулыбкой. Донтан отступил назад и произнес:

— Значит, здесь рядом кольцо?

Грандье указал ему на тонкую кольцевую бороздку, прочерченную в снегу.

— В Фейр не ходят без приглашения… и туда не убегают.

Донтан подумал, стал бы останавливать его Грандье, шагни он в кольцо. Но сказал лишь:

— Хорошо, значит, мы избавились от нее.

— Едва ли. — Грандье направился к дому. — У нас ведь есть кое-что необходимое ей.

15

Томас очнулся, наверное, всего лишь несколько мгновений спустя, на тех же ступенях, в чьей-то крови… Один из солдат, склонившись над ним, пощечинами приводил его в чувство. Оружие у него отобрали, и голова болела невероятно. Томас потянулся к чьей-то руке — лишь для того, чтобы опереться. Его подняли на ноги, и Томас подумал: «Долго ждать не придется. Это конец…» Капитан старался, чтобы его силой стащили на пол конюшни. Солдаты Альсены ходили по замкнутому двору, снимая оружие с убитых товарищей и городских стражников, пытавшихся оборонять дом. Наружные двери были открыты, из них веяло холодом, уносившим густой запах смерти.

Донтан ожидал его внизу лестницы. Он принимал участие в битве, о чем говорили запачканный порохом кожаный кафтан и пистолеты, — бледное лицо как у покойника, покрасневшие глаза обезумели. Он улыбнулся Томасу и сказал:

— Похоже, теперь я уже могу предложить вам собственное гостеприимство.

Томас поискал глазами вокруг, но Каде нигде не было видно — ни как пленницы, ни просто худенького тела на камнях двора. Боль, пульсировавшая в черепе, мешала ему сосредоточиться. Умудрившись сконцентрировать свое внимание на Донтане, он спросил:

— Неужели? А у меня создалось вполне четкое представление, что во всем этом вы играете подчиненную роль.

На лице Донтана проступил гнев, прежде чем черты его приняли заученное выражение, изображающее удивление и пренебрежение. Он поглядел на открытые ворота, за которыми уже мерк дневной свет… Скрывшись от взгляда Томаса, здесь находился Грандье. Самоконтроль стал отказывать ему с тех пор, как он просидел так долго в доме Лестрака, дожидаясь смерти глупого господинчика. Донтан негромко спросил Томаса: