Владимир Высоцкий. Сто друзей и недругов - А. Передрий

И еще в одном фильме мы задумали предложить Высоцкому главную роль. Но встретили мощное сопротивление администрации. Все его противники прежде всего вспоминали песню «На Большом Каретном», чтобы доказать, что ее автор никак не может играть положительного героя. Несмотря на возражения, мы сделали прекрасные пробы. Но дальше разразились события, которые часто происходили, когда дело касалось Высоцкого. Художественный совет во главе с артистами Санаевым и Глузским решил, что немца играть он может, а «хорошего человека не трогайте». Баскаков обещал утвердить его на роль, но мы знали, что через голову худсовета сделать это будет невозможно. «Это вторая твоя картина, которую я проваливаю, — сказал Высоцкий. — Исполнителя я тебе найду».

И он познакомил меня с Георгием Юматовым. И все время ему помогал. Научил его плясать. Научил его петь. По предложению Высоцкого в картине появился и молодой Золотухин.

Пробовался Высоцкий на роль Пугачева в фильме А. Салтыкова (сценарист Э. Володарский). Кандидатов было много. Выбирали по портрету. Пригласили консультанта, историка. Он посмотрел портреты — их было пятнадцать — и сказал: «Я не знаю, кто из них должен сыграть Пугачева, но этот ни в коем случае, это — боярин», И показал на Матвеева (сыграл Пугачева именно он, Матвеев).

Пробовался Высоцкий и на роль Кощея Бессмертного в фильме «Иван да Марья», но не был утвержден. Можно сказать и другие подобные случаи.

Однажды Григорий Козинцев настоял на худсовете, чтобы Высоцкий получил роль в моей картине «Интервенция», хотя она легла на полку, а меня наказали за то, что снимал не так, как надо. Высоцкий сидел на всех съемках, сочинял мелодии, подбирал гармонии, участвовал в определении состава и прочее. Кажется, он напевал «Закачался нечаянно пол». Я понял тогда, — что он — дитя городского фольклора. Чудо природы! Он мог бы гораздо смелее работать, если бы режиссеры не боялись его предложений. Плясал он великолепно, плясал, как Бог. Мог бы стать суперзвездой».

Из интервью Геннадия Полоки газете «Московский комсомолец»:

«МК»: «Ваш фильм «Интервенция» долго лежал на полке. Говорят, главное, что не устраивало чиновников, — присутствие актера Высоцкого».

Г. П.: «Не только. Я сделал из темы революции балаган. А с актерами мы были одной семьей. Ну, например, снималась сцена, в которой Высоцкий не занят. И если у него не было спектакля в тот день, он специально приезжал на площадку, сидел и смотрел. Советовал. Получается, фильм — это наш общий продукт, и мы участвовали в нем все: и Золотухин, и Высоцкий, и Копелян. Это была одна компания, труппа, ансамбль. У меня когда на площадке собираются все актеры — это счастье».

«МК»: «Но Высоцкий все же был непростым человеком. Вам удалось с ним подружиться?»

Г. П.: «Говорят, мол, алкоголиком был. Но послушайте, что такое алкоголизм Высоцкого? У него случались запои, срывы болезненные. Но, вы знаете, это свойственно творческим натурам. А потом наши отношения и после съемок продолжились. Вот мне нужно было «спрятаться» — навязывали опять какую-то пионерскую картину, — и он меня устроил в больницу, в которой не раз лежал. В этой больнице был такой невропатолог Балаян, который попросту прятал нас. Потом я жил у Володи какое-то время, когда оказался бездомным. У меня ведь после каждой картины были неприятности, каждый мой фильм, который даже выходил, был более или менее пострадавшим».

«В 1974 году в мою картину «Одиножды один» на роль мужа дочери героя, который неожиданно продолжил судьбу Вани Каретникова, пробовался Володя Высоцкий. Специально для фильма он написал грандиозные частушки, песни. Но потом Высоцкого снимать запретили. А его роль сыграл Коля Караченцов — кстати, именно с моим фильмом «Одиножды один» он дебютировал в кино. Так что Коля стал зятем полотера вместо запрещенного Высоцкого».

«Однажды, во время съемок картины «Одиножды один», ко мне подошел Алексей Петрович Нагорный, один из авторов фильма, полковник госбезопасности, в прошлом — летчик, разведчик, человек-легенда. Он сказал, что со мной хочет познакомиться Галина Брежнева, как с режиссером, надо думать, так ей нравились мои фильмы.

Мы встретились, сходили в ресторан. Угощал Алексей Петрович. У нас не было интимных отношений. Галина была богемной женщиной. Она вошла в нашу компанию. Помню, собрались на квартире одного художника. Пришли Люся Гурченко, Олег Ефремов с Настей Вертинской, Жора Юматов, Володя Высоцкий. Володя много пел. Пришла Галина, с ней ее родственница Наташа. В результате я нашел Наташе жениха... Олега Видова. Он тут же женился — и все проблемы были решены: стали выпускать за границу, утверждать на роли».

«В последний раз я слышал его голос 18 июля 1980 года. Он позвонил мне утром перед спектаклем. Написал песню для нашей новой картины «Призвание». Сказал, что роль сыграть не сумеет, пусть Иван Бортник ее сыграет. Напел мне песню, но сказал, что нужно ее исполнить под ударные инструменты и под две гитары. Он часто писал для моих картин песни...»

Писатель Борис Соколов пишет о песне «Гимн бузовиков» в своей книге о поэте подробнее: «Вот последнее стихотворение Высоцкого, которое должно было стать песней к фильму его давнего друга, режиссера Геннадия Полоки, «Наше призвание», где он собирался играть одну из главных ролей — секретаря комячейки Сыровегина, по словам Полоки, «этакого партийного работника с гитарой». 19 июля (режиссер утверждает, что 18-го. — А Я.) Высоцкий позвонил Полоке и пропел свою последнюю песню:

Из класса в класс мы вверх пойдем, как по ступеням,И самым главным будет здесь рабочий класс,И первым долгом, мы, естественно, отменимЭксплуатацию учениками нас!Да здравствует новая школа!Учитель уронит, а ты подними!Здесь дети обоего полаОгромными станут людьми!Мы строим школу, чтобы грызть науку дерзко,Мы все разрушим изнутри и оживим,Мы серость выбелим и выскоблим до блеска,Все теневое мы перекроем световым!Так взрасти же нам школу, строитель, —Для душ наших детских теплицу, парник, —Где учатся — все, где учитель —Сам в чем-то еще ученик!

В этой песне отразилась определенная ирония Высоцкого по отношению к советским экспериментам 20-х годов, в том числе и в сфере школьного образования. В этом он вполне совпадал с режиссером фильма, одним из основоположников иронического жанра в советском кино. Отсюда — слова насчет отмены эксплуатации учителями учеников. Кстати сказать, этот лозунг не выдуман Высоцким. В конце 20-х годов на полном серьезе проводились лозунги о равенстве педагогов и школьников и были отменены традиционные уроки, поскольку они, дескать, позволяли первым диктовать свою волю вторым. Но вот об учителе, который «сам в чем-то еще уче